Власть
Карта
История
К юбилею Победы *
Музеи
Туризм
Котельничане
Отдых
Природа
Предприятия
Фотогалереи
Видео *
Образование
Форум
 

  РАСПИСАНИЯ

Электричек
Автобусов
Переправы

 
 

  ПОЛЕЗНЫЕ ТЕЛЕФОНЫ

 Полезные телефоны

 

  КОТЕЛЬНИЧ СЕГОДНЯ


9 сентября.
ул. Октябрьская.
Спиливают аварийный тополь
Комментировать

Фотоальбомы посетителей сайта

 
 

  ОПРОС

Все опросы

Комментировать


 
 

  СОТОВАЯ СВЯЗЬ

 

 

  РЕКЛАМА


По вопросам разработки сайтов и размещения рекламы вы можете обращаться по телефону 8(912)8201115
Подробнее

 

  ПАРТНЕРЫ САЙТА

Официальный сайт газеты Котельничский вестник



 

  РЕЙТИНГ


Рейтинг@Mail.ru

Яндекс цитирования

Мой старый дом

  

Комментировать

Коммуналка царских времен
Старый домДом за последние годы одряхлел. Так ведь и годы. Некогда, еще в досоветские времена, более века тому назад, дом был усадьбой котельничского купца Тарасова. Мои родители получили здесь квартиру задолго до моего рождения, еще до войны, и прожили полвека, пока не переехали в однокомнатную хрущобу кварталом выше. Помню, маму едва уговорили, спешно скидав в грузовик немудрящий скарб,  и убеждая на ходу, что здесь и удобств никаких, только водопровод на коммунальной кухне, и дрова надо покупать, и печь топить, а ведь годы. И все равно она хотела остаться. Только теперь, понимаю, почему. Это были родные стены, а переезжать предстояло в ква-рти-ру.
Если честно, боюсь здесь бывать, потому что сердце начинает стучать слишком часто, сбиваясь с ритма, и слезы градом из глаз. Но все равно поднимаюсь на свой второй этаж по деревянной скрипучей и сползающей куда-то вбок лестнице. Все рушится, и, наверное, старый дом вот-вот попадет в программу сноса ветхого жилья. Здесь уже практически никто не живет. Случайно встреченный во дворе мужичонка из соседнего флигеля, принадлежавшего тому же купцу Тарасову, распятнал, что одна квартира продана, еще в одной по зимам квартирует студент, а сама хозяйка живет в другом районе. В общем, дом пуст. Он почти мертв и по-стариковски уродлив. Правда, стены бодрятся. За прошедшую сотню лет ничего не сделалась тесаным бревнам. Даже кирпич, из которого сделан первый этаж, рассыпается, а дерево перетерпело несколько эпох и готово служить еще столько же. Помню, первый и единственный ремонт, когда оштукатурили стены изнутри, сделали, когда я училась в третьем классе. Это ж сколько лет прошло? Во время ремонта все четыре семьи, обитающие на втором этаже купеческих коммуналок, запросто уместились со всем скарбом на 30 квадратах общей кухни – каждый в своем углу.  А когда мы заканчивали школу, то проводили на нашей кухне классные вечеринки. Мы – это я и моя лучшая подруга, тоже Татьяна. У нас было много общего. Один дом, одна коммунальная кухня, одна школа и один класс. После школы мы вместе попытались взять Москву, которая слезам не верит. Подруге повезло больше – она поступила на дневное текстильного института, а я лишь на заочное журфака  МГУ. Сейчас, когда Татьяна изредка наведывается в родной город из столицы, мы заходим в наш двор, чтобы постоять под старым  тополем, вернувшись на мгновенье в пору детства и юности. Кажется, тогда и  люди были другими, и солнце ярче, и лето теплее.

 

А у нас во дворе
Во дворе дома. На заднем плане девочка машет рукой - автор этих строк.Летними вечерами двор наполнялся разноголосицей. Ребетня играла в лапту,  городки, или в «12 палочек». На скамеечке, против клумбы с георгинами, куталась в шаль старенькая Елизавета Моисеевна. Ей было за восемьдесят, она много лет проработала учительницей в школе, имела орден Ленина и рассказывала нам про пожар в Котельниче в 1926 году. Зимой она совершенно бескорыстно натаскивала мою подружку по математике, а я дожидалась окончания репетиторских занятий под окном, постукивая от нетерпения по стеклу. Да, люди были ближе друг к другу. Соседи все равно что родственники. На первом этаже жила семья Калининых. Ее глава, Сергей Федорович, служил в каком-то сплавном ведомстве инженером, был заядлым охотником на водоплавающую дичь, а еще играл на трубе в городском духовом оркестре, которым в ту пору руководил отец моей подружки Павел Терентьевич Татаринов. В том же оркестре играл еще один представитель нашего дома дед Григорьев, самый пожилой обитатель дома времен хрущовской оттепели. Алексей Анисифорович был личностью любопытнейшей. В Котельнич  приехал из революционного Питера устанавливать советскую власть да так и остался здесь навсегда. В годы оттепели он открыто носил георгиевский крест, полученный от царя в первую германскую. А еще он обучал игре на народных инструментах  - домре, балалайке, гитаре всех желающих, кто записывался в его кружок в доме пионеров. Наш старый дом был весьма музыкальным. Довоенные дети из большинства семей закончили музыкальную школу. Помню, как здорово играла на аккордеоне  красавица Неля Патрушева. Еще более красивая Аля Калинина стала профессиональной музыкантшей, а ее муж Володя Ларьков, пытался привить мне любовь к кнопочкам баянным. Усаживал на скамейке перед клумбой с георгинами, выносил из дома свой баян и начинался урок на общественных началах. Гаммы я скоро забросила, зато Володя научил меня свистеть, засунув два пальца в рот. «Классно!» - восхищались много позже мои сыновья. Потом Володя уехал на учебу в Свердловскую консерваторию, и за продолжение нашего музыкального образования взялась его жена Аля, обучая нас с Татьяной фортепьянной грамоте. В квартире Калининых стояло старинное немецкое пианино с подсвечниками, привезенное Сергеем Федоровичем из Берлина в подарок двум дочкам в честь нашей Победы над фашистами. Мы боготворили этот инструмент, а уж как радовались концертам, которые иногда случались в этой семье, когда приезжала на каникулы младшая дочь Калининых Таня, будущий доктор. Пели обычно романсы. У Лидии Викторовны Калининой, жены дяди Сережи, был потрясающей красоты голос. И это несмотря на то, что она, казалось, никогда не выпускала из пальцев попироску «Беломор». Была она ослепительной красавицей даже в свои пенсионные годы. Помню, мама моя рассказывала, как впервые увидела свою будущую соседку Лидию Викторовну и буквально застыла, изумленная: бывают же на свете такие красавицы. У соседки были иссиня черные гладкие волосы, белоснежно-матовая кожа и большие карие глаза. На нее обращали внимания все: и мужчины, и женщины, и мы, дети. Она выделялась, но всегда была приветливой, улыбчивой, легко общалась с людьми. Много-много лет спустя, когда уже ни ее, ни дяди Сережи не было в живых, я узнала, что Лидия Викторовна была чистокровной еврейкой и что мужчины буквально сходили по ней с ума. Одна история едва не закончилась катастрофой для этой семьи. Во время войны в Лиду влюбился красавец офицер, лечившийся в местном госпитале. А у нее две маленькие дочки и муж на фронте. Но любовь ни о чем не спрашивает. В маленьком городишке разве что утаишь. И, забрав дочек, она куда-то уехала. Когда муж после войны вернулся домой, его, конечно,  постарались ввести в курс дела. Он никому не поверил, а за правдой пошел к лучшей подруге жены Ирочке Черемисиной, что жила напротив. Ирочка сказала: «Сережа, как ты мог усомниться. Наговоры завистников. Конечно, такую красавицу мужчины вниманием не обделяют, но ее вины в том нет». И Сергей Федорович съездил за семьей, после чего они прожили в любви и согласии еще не один десяток лет. Кстати, старый дом Калинины покинули раньше других, первыми из соседей получив благоустроенное жилье. Похлопотал за друга Сергея его одноклассник, в ту пору первый заместитель министра обороны СССР  маршал Соколов. В котельничский военкомат пришло письмо из Министерства обороны, и Калининым тут же дали двухкомнатную квартиру в новом доме. Но старый все равно остался главным домом их жизни. Историю про любовь мне успела рассказать несколько лет назад 84-летняя Ираида Алексеевна Черемисинова, та самая подруга Ирочка, спасшая семью от разрыва. А тот красавец летчик скоро после лечения в госпитале погиб, а останься жив, неизвестно, как бы все сложилась в судьбах этих людей.

 

Взрослые и дети
Двор старого дома населяли мальчишки. Сначала у меня не было подруг, и приходилось играть не в куклы, а в войнушку. Подружка появилась неожиданно, когда съехали соседи, с сыном которых Юркой мы дружили с пеленок. Даже болели всегда одновременно. У новых соседей детей было трое. Старшая девочка и двое мальчишек. Говорят, женской дружбы не бывает. Не верьте.  Просто кому-то очень не повезло. С Татьяной мы дружим до сих пор. Взрослые во дворе звали нас «Таня в квадрате». Жизнь у подруги сложилась вполне благополучно: замуж вышла по любви за однокурсника-москвича. До сих пор она руководитель предприятия. Четверо внуков уже. А вот друзьям-мальчишкам с нашего двора как-то не повезло в жизни. Что не судьба, то трагедия. Юрка стал летчиком, но разбился на земле, не справившись с управлением автомашины. Колька, который играл с нами в классики, в лигачевские времена борьбы за трезвый образ жизни хлебнул какой-то гадости и умер, оставив сиротами сынишку и только что родившуюся дочь. Витьку, который давал свой велосипед покататься, убили и ограбили у подъезда собственного дома в не столь давние времена, когда на предприятиях не платили зарплату. Серега утонул, купаясь в Вятке, прямо на глазах многочисленной родни. Перед тем, как прыгнуть с дебаркадера в воду, снял часы с руки и передал жене: «Это тебе на память».
Из взрослых моего детства в живых осталась только тетя Женя, мама моей подруги Татьяны. У нее давно отдельная благоустроенная квартира в другом конце города, но пока были живы соседи по старому дому, Евгения Петровна собирала всех у себя. Потчевала пирогами и ватрушками, как и раньше, когда жили почти  одной семьей на одной коммунальной кухне. И роднее тех людей из старого дома, который всех нас объединил, у меня никогда не было.
Татьяна Вылегжанина.
Фото автора.