Грозный июнь 1941 года стал рубежом в истории. Он поделил ее на части. Вспоминая что-либо о прошлом, мы говорим:
это было до войны, это было в войну или после войны.
Со звериной ненавистью обрушилась на мирный Союз вскормленная империализмом ударная сила. Страна, обливаясь кровью, испытывала нечеловеческое напряжение.
Десятки тысяч котельничан — жителей деревень и города, встав на защиту Родины, прошли через горнило войны. Фронтовики - котельничане держали себя стойко и храбро. По воспоминаниям маршала И. С. Конева, солдаты-вятичи на фронте отличались исполнительностью и мужеством.
Победа стране досталась дорогой ценой: война поглотила около 20 миллионов человек, оставила полосу страданий и разрухи. Глубокое горе, крепко обнявшись с голодом, сидело на пороге каждого дома. Но наш народ не только выстоял и разгромил германский фашизм, а в короткое время возродив Родину, он двинул ввысь ее экономическую и военную мощь.
Тысячи котельничан не вернулись к родным очагам и нивам. Ценою своей жизни они спасали Отечество с тем, чтобы мы растили хлеб, ковали металл, строили дома, учились, встречали праздники, любили и рожали детей, словом, жили, трудились и радовались солнцу, детям и миру! Сколько их, сложивших головы, погребено в братских и одиночных могилах, в муках скончавшихся от тяжелых ран в госпиталях и медсанбатах? И знаем ли мы их поименно? Знаем. Но далеко не всех. Потери велики: почти каждая семья оплакивала невернувшихся сыновей, братьев, отца или мужа.
Душевные раны, нанесенные войной, зарубцовывались медленно. Имена погибших на фронте, хранившиеся в сердцах матерей, жили вместе с ними и, естественно, с годами терялись.
Годы неумолимо мчатся. Растут молодые поколения, для которых представление о тяжелой битве нашего народа становится далеким и сказочным.
Пока еще не поздно, необходимо восстановить в памяти всех тех, кто отдал жизнь в минувшую войну. Их имена достойны вечной и притом самой светлой памяти. Все они были такими же, как и мы: пахали землю, водили машины, стояли у станков, учились, служили в армии, любили, радовались и страдали, были полны жизни, силы и надежды.
Близится день 40-летия Победы. В связи с этим думается, почему бы нам, общественности, и прежде всего районному совету ветеранов войны, не развернуть поиск и выявление погибших фронтовиков, чтобы известная фраза “Никто не забыт” стала конкретной былью. Это нужно нам, живущим, и будущим поколен и я м. Имена тех, у кого война отняла жизнь, должны быть не просто выявлены, а вписаны в историю города и района. “Слова улетают, — гласит древнеримская мудрость, — написанное остается”
В совхозе “Заря”, колхозах “Искра” и “Путь Ленина” такая работа проведена. При этом в “Заре” имена 249 погибших воинов выявлены по каждой существовавшей до Великой Отечественной войны деревне, откуда люди ушли на подвиг. Нередки семьи, в которых погибли два-три сына и даже с ними отец.
Время делает свое дело. Кстати, пройдет еще десяток-полтора лет, и мы можем основательно забыть наши русские деревни-кормилицы (их все меньше и меньше становится), которые поставили основную массу солдат, чтобы отстоять Отечество, сохранить его богатую историю. Так не допустим же того, чтобы память наша и грядущих поколений заросла травой!
Слово о письмах с фронта. Письма-треугольники со штампом “Просмотрено военной цензурой” — дорогие и, к сожалению, исчезающие реликвии. Листки, теперь уже пожелтевшие, немудро написанные рукой бойца в затишье, на привале, в oкопе или землянке при мерцающем свете горелки, сделанной из артиллерийской гильзы,хранят живые образы войны. Образы непосредственные. Каждое письмо — страница великой летописи. Сколько в них суровой и горькой правды! И веры в победу и жизнь! “Дорогие мама и тятя!.. Нас вывели с отдыха. Завтра идем на “концерт”. Знаете, какие у нас бывают “концерты”?- пишет Аркадий Рябов. — Проверяем и готовим оружие. Что-то будет завтра? Если останусь жив, сразу же напишу. Будем бить фашистских гадов, пока хватит силы... А деньги, которые я недавно послал вам, не жалейте...” В последнем письме юного офицера, родом из бывшей деревни Рябовы, звучали ненависть к врагу и любовь к родным — чувства, спаянные войной.
Я бережно храню, а иногда с грустью наедине читаю письма погибшего брата Алексея Анисимовича, 27-летнего красноармейца, отправленного на Волховский фронт. Помнятся проводы. Темная и влажная ночь с 10 на 11 августа 1941 года. Товарная станция. Идет спокойная, бесшумная посадка в вагоны. И далее из писем: эшелон прибывает на станцию Чудово. 17 августа дивизия с ходу сосредоточивается в районе Чудова и в тот же день у деревни Трегубово принимает тяжелый удар врага. Затем кровопролитные бои. Шквал немецких мин на русские позиции. Мины падают и рвутся, кажется, без конца. Ночной прорыв окружения. Алексей переплывает Волхов и выходит к своим. Ранение. Госпиталь. Последнее письмо: еду на защиту Москвы.
Письма тех лет - живые нити. Связывая фронтовиков с родными и близкими, они часто обрывались. С течением времени историческая ценность этих писем возрастает. Прошедшую войну будут бесконечно изучать не только по официальным документам, но и по личной переписке, которая даст неоценимый материал будущим историкам и писателям. Письма эти надо собрать и сконцентрировать в виде эпистолярного фонда в районном краеведческом музее, который способен организовать учет, хранение, изучение и научную обработку их. Школы, а также музеи колхозов и совхозов должны помочь в сборе этого духовного человеческого наследия.

Г. КОТЕЛЬНИКОВ,
доктор биологических наук, участник Великой Отечественной войны, краевед.
Хутор Трухины — Москва.