Прошагали до Берлина. Валентин Вагин

Видео *

РАСПИСАНИЯ

Электричек
Автобусов
Переправы

ПОЛЕЗНЫЕ ТЕЛЕФОНЫ

КОТЕЛЬНИЧ СЕГОДНЯ

9 сентября.
ул. Октябрьская.
Спиливают аварийный тополь
Комментировать

Фотоальбомы посетителей сайта

ПОГОДА

ОПРОС

Все опросы

Комментировать

Условия эксплуатации кабель АСБ.

СОТОВАЯ СВЯЗЬ

По вопросам разработки сайтов и размещения рекламы вы можете обращаться по телефону 8(912)8201115
Подробнее

ПАРТНЕРЫ САЙТА

РЕЙТИНГ

Валентин Вагин. Прошагали до Берлина.

Комментировать

32 года жизни отдал я областному радио и телевидению. Постоянные командировки, встречи, беседы с людьми разных профессий многому научили меня, расширили кругозор. Старался писать понятно и правдиво. Этого правила придерживался, и работая позднее в сельскохозяйственном отделе «Котельничского вестника»
Помимо публикаций на темы села, много писал об участниках Великой Отечественной войны, тружениках тыла, живших в городе и на селе.
Ведь каждый из них может рассказать что-то свое, им увиденное и пережитое в те тяжелые военные годы, оставить свои воспоминания внукам, правнукам, будущему поколению. Часть очерков, опубликованных в разные годы я включил в эту книгу.
Ряды ветеранов каждый год редеют. В том числе и героев моих очерков. Но хочется надеяться, что великий подвиг, совершенный ими в годы войны, будет жить в сердцах потомков.
Валентин Вагин
член Союза журналистов России.

Серия «Библиотека Котельничской Литературы»
Издание №83

Валентин ВАГИН

ПРОШАГАЛИ ДО БЕРЛИНА
Очерки и воспоминания о котельничанах
фронтовиках и тружениках тыла

СОДЕРЖАНИЕ
От Сталинграда до Праги. «Котельничский вестник». 28 февраля 1977 г.
Пол-Европы прошагали, пол-земли. «КВ».25 апреля 1995 г.
Они встретились на фронте. «КВ». 20 февраля 1997 г.
Из медучилища ― на фронт. «КВ». 30 ноября 1999 г.
На войну ушёл добровольцем. «КВ». Май 2006 г.
Горел, как яркая звезда. «КВ» и «Кировская правда». Декабрь 1995 г.
Похоронен в Берлине. «КВ». 22 февраля 1990 г.
На сопках Приморья и Маньчжурии. «КВ». Сентябрь 2000 г.
С походной кухней ― до Берлина. «КВ». 8 мая 1997 г.
Пан Казимир из Котельнича. «КВ». 12 января 2008 г.
Если бы Левша зашёл. «КВ» и «Вятский край». 25 октября 1994 г.
Домой вернулся с шашкой. «КВ». 1997 г.
Отстояли Русь-матушку. «КВ». 8 мая 1993 г.
В те суровые годы. «КВ». Май 1980 г.
Ай да Катюша! «КВ». 17 августа 1995 г.
Кавалеры ордена Александра Невского. «КВ». 1 июня 1999 г.
На бочках ― через Днестр. «КВ». 4 мая 2000 г.
Призвали меня и автомобиль. «КВ». 23 февраля 1990 г.
Привет вам с фронта! «КВ». 14 марта 2000 г.
Здравия желаем, Иван Константинович! «Первое десятилетие». Сб. оч. 1997 г.
Вдали от фронта. «КВ». 7 мая 1994 г.
Хорошо бы не воевать в новом столетии. «КВ». 8 февраля 2001 г.
Братья-фронтовики. «КВ». 18 февраля 1997 г.
Маршал Жуков завещал. «КВ». 23 февраля 1988 г.

ПРИМЕЧАНИЕ: Названия очерков приведены с указанием на издания и даты их публикаций.

ОТ СТАЛИНГРАДА ДО ПРАГИ

Есть люди, которые располагают к себе собеседника с первой встречи, даже с первого взгляда. Они подкупают своей простотой, скромностью, добрым искренним словом. Таким чудесным даром в полной мере обладает Михаил Трифонович Хаустов (на снимке), бригадир тракторно-полеводческой бригады колхоза «Искра».
Мы сидим с ним в агрономическом кабинете. Михаил, как всегда, приветлив, разговорчив. Говорит негромко, неторопливо, и, когда улыбается, от его крепкой, чуть грузноватой фигуры как бы излучается душевное тепло. Перехватив мой взгляд, замечает:
-В молодости-то я худенький был. Но выносливый, сильный. И по-пластунски быстро ползал, и на деревья, как кошка, забирался, и на чердаки, откуда далеко видно, обзор хороший открывается. Обстановка это заставляла делать – война шла. В артиллерийском полку я был разведчиком-наблюдателем.
-Скажите откровенно, страшно было там, на войне?
-Да, страшно. Но трусости испытывать не приходилось. Мы верили, что победа будет за нами. Риск же был всегда.
Боевое крещение Михаил Трифонович получил под Сталинградом в декабре 1942 года.
-Кольцо окружения немецко-фашистских войск было уже замкнуто, но враг был еще силен. Отчаянно сопротивлялся. Мы свои 122-миллиметровые гаубицы ставили на прямую наводку: уничтожали вражеские укрепления и живую силу. А после Сталинграда пришлось нам еще шагать и шагать. Сильные бои были на Украине, потом – на территории Румынии, Венгрии, Чехословакии…
Свою первую боевую награду – медаль «За отвагу» - Михаил Трифонович получил в 1943 году. Вместе с разведчиками стрелкового полка ходил он на задание.
-Справились с этим заданием – и нас наградили. А вторую награду – орден «Красной Звезды» - я получил в 1944 году, когда бои шли уже в Венгрии.
ЃcДавно отгремели бои. Многое изменилось с той поры. Изменился и Михаил Трифонович: воевал совсем юнцом, а сейчас ему уже за пятьдесят. На лице пролегли морщинки, в волосах поблескивает седина. Но он такой же беспокойный, инициативный, исполнительный.
К его боевым наградам сейчас присоединились новые: медаль «За трудовую доблесть», орден Трудового Красного Знамени. А совсем недавно ему вручили самую высокую награду Родины – орден Ленина. Тракторно-полеводческая бригада, которую возглавляет агроном М.Т. Хаустов, в прошлом году собрала более 24 центнеров зерна с каждого гектара.
-Давно отполыхала война, но память о ней жива, - задумчиво говорит Михаил Трифонович. – Война ведь так или иначе коснулась каждой семьи. Принесла горе и страдания в каждый дом. В нашей деревне было 11 домов. На фронт ушло 20 человек. Погиб на Смоленщине и мой отец.
Часто приходит Михаил Трифонович к памятнику-монументу, который высится у Спицынской средней школы, чтобы почтить память тех, кто погиб в войну, тех, кто никогда уже не увидит ни этого поселка, ни Вятки-реки, ни родного колхоза, который становится год от года все крепче и богаче.
1977. Февраль.

ПОЛ-ЕВРОПЫ ПРОШАГАЛИ, ПОЛ-ЗЕМЛИ

Мой отец был сельским кузнецом. И я в детстве часто бегал к нему: то водички принесу попить, то кваску. И смотрю, как вместе с молотобойцем он «расправляется» с раскаленной добела болванкой. Со всей округи приезжали и приходили сюда люди: одни привозили сломанные, неисправные жатки, сенокосилки, веялки, телеги, другие просили отбить лемеха, подковать лошадей…
Эти картины детства живо воскресли в моей памяти, когда я разговаривал с кузнецом Александром Дмитриевичем Бычковым (на снимке), ветераном колхоза «Искра».
-Лошадей через мои руки тоже прошло немало, - дымя сигаретой, вспоминал он. – И спицынских коней подковывал, и зайцевских, и кардаковских. Люблю я эту животину. За красоту и силу. Только не находит она теперь такого широкого применения, как раньше.
В деревне Бычковы, откуда я родом, до войны было три конных двора. В них стояло шестьдесят лошадей. Представляете? В одной нашей деревне. А деревня была – взглядом сразу не охватишь. Идешь-идешь, и конца не видно. Девяносто домов она тогда имела. Три полеводческие бригады были. А колхоз назывался в духе того времени «ВЧК-ОГПУ», потом имени Сталина.
-Здорово селян лошадка выручала?
-Да еще как! Это была палочка-выручалочка. В любое время года, в любую погоду – незаменимая помощница. Пахать ли, косить ли... На заречные луга выезжали на лошадях до 120 человек. Там и жили в шалашах. С сенокосом управлялись за две-три недели. В достатке обеспечивали сеном и лошадей, и коров, и овец. Мне так нравилось на лугах работать, что и домой не хотелось уезжать.
Тянуло Сашу и к технике, к различным механизмам, мастерить что-либо, ремонтировать. И как представилась возможность, он поступил в Котельничскую школу ФЗО. Учился шесть месяцев на слесаря. Уже шла война, и по окончании учебы всех их, вчерашних фэзэошников, направили в город Киров на завод. А. Бычкова поставили на сборку танков. «Дело это, конечно, интересное, новое, а вот как мы жили, питались, - говорит он, - лучше не вспоминать. Было холодно, и голодно. И работали без выходных».
-Домой не убегали?
-Убегали. И не раз. Чего скрывать, дело прошлое. Парни говорили: «Дома хоть молока да картошки досыта поедим». И снова на завод возвращались.
-Воевать-то пришлось?
-А как же! Меня взяли в армию в августе сорок второго года. В артиллерию. Прошел в Горьком учебную подготовку и – на фронт, в Орловскую область. Всю зиму мы стояли в обороне. В 298-м отдельном истребительном противотанковом дивизионе я был наводчиком орудия.
Летом сорок третьего принимал участие в битве на Курской дуге. Осколками снаряда был ранен в поясницу и бедро. Лежал в медсанбате, затем в госпитале лечился.
-Из госпиталя редко в свою часть попадали.
-А я попал. Но не сразу. Три месяца был минометчиком, и неожиданно узнал, что мой противотанковый дивизион находится по соседству. И минометчики меня отпустили, на автомашине туда повезли. Фронтовики, они понимали друг друга с полуслова. Недели три катушки с кабелем таскал, связь на НП тянул, а потом снова наводчиком стал.
Мы упорно продвигались на Запад, отвоевывали у противника один рубеж за другим. Под Гомелем при форсировании Днепра резиновую лодку, на которой переправлялся наш орудийный расчет из пяти человек вместе с пушкой, повредило то ли снарядом, то ли осколком, она перевернулась и ушла ко дну. Двое из расчета утонули. А мы, трое, скинув шинели, вещмешки, все-таки выплыли. С автоматами.
-Так что огонь и воду прошли?
-Да, чего-чего, а этого хлебнули. В Польше во время бомбежки я был снова ранен, и так шарахнуло, контузило, что три месяца у меня не было речи и слуха. После лечения на передовую уже не послали, а направили в подразделение, которое занималось конвоированием пленных немцев. В составе 1-го Белорусского фронта дошел до Берлина.
-Шутка ли – от Орловской области до Берлина дошли. Это ведь о вас в песне: «Пол-Европы прошагали, пол-Земли, - этот день мы приближали, как могли».
-А я еще после войны пол-Европы прошагал. Только с запада на восток. В июне 1945 года собрали нас, 40 бойцов, не годных к строевой службе. Мы думали, что нас посадят в вагоны и отправят домой. А пришлось конвоировать пленных власовцев, которые были размещены на аэродроме под Берлином. Разбили их на батальоны. Каждый батальон сопровождали четыре конвоира.
Начался этот необычный поход в середине июня, а закончился в сентябре. Каждый день проходили по 40 километров. С нами были и конные повозки. Так вот, пока мы шли до Брянской области, два раза лошадей перековывали. Что было дальше, как сложилась судьба тех людей, которых мы конвоировали, я не знаю. В декабре сорок пятого я уже был в деревне Бычковы.
-Отдохнул и – в кузницу?
Александр Дмитриевич рассмеялся:
-Бабами стал командовать. В армии не командовал, так тут пришлось. Односельчане меня бригадиром избрали.
Народ у нас в деревне был работящий, выносливый. Мы находили общий язык, уважали друг друга. Потому, наверное, 12 лет меня и держали в этой должности. А уж после этого я стал кузнецом. И сейчас еще нет-нет, да и позовут в кузницу, попросят то лошадь подковать, то еще что-нибудь сделать. Но здоровье у меня уже не то. Операцию не так давно перенес.
-Фронтовые раны дают о себе знать?
-Да, и возраст – через семьдесят уже перевалило.
1995. Апрель.

ВСТРЕТИЛИСЬ НА ФРОНТЕ

Когда осенью сорок пятого Василий Семенович Гончаров вернулся с фронта домой, в родную деревеньку недалеко от села Покровского, его неудержимо потянуло в Мордовию, где жила Любовь Илларионовна Гриценова, его Любушка, с которой он в сорок четвертом году познакомился в селе Красном, под Ленинградом, где размещался армейский госпиталь. Она работала там в операционном перевязочном блоке медицинской сестрой, а Вася Гончаров возил на своей полуторке раненых, продукты питания и другие грузы для нужд госпиталя.
ЃcВ Саранске они поженились, и началась их кочевая жизнь – Нижний Тагил, Лениногорск в Татарии, поселок Покровка в Приморском крае... Но так и не нашел лучшей жизни вятский мужик, не прижился – потянуло в родные края. Сполна насытилась «романтикой» дальних путешествий и жена. И Гончаровы, а их уже было пятеро, в том числе двое сыновей и дочь, приехали в 1963 году в Котельничский район. Купили дом в д.Веснины. До Котельнича отсюда – рукой подать.
Любовь Илларионовна взялась ухаживать за курами на птицефабрике и отдала этой хлопотливой работе тринадцать лет. Позднее она еще работала в охране на мясокомбинате. А Василий Семенович был принят на работу в автохозяйство. На чем только ни работал! И на самосвале, и на бензовозе, и на тракторе «Кировец». Когда же вступил в строй новый мясокомбинат перешел работать туда – поближе к дому. Возил на легковой машине директора Н.А. Хлопова, работал на тракторе. А закончил свой трудовой путь в Веснинской сельхозхимии, как и начал, трактористом и шофером…
На днях я побывал у Гончаровых. Дом у них небольшой, с тремя окнами на улицу – в общем-то, обычная крестьянская изба с надворными постройками. Скотину теперь они не держат, из живности – только две кошки да пчел еще два улья. Хозяева – люди приветливые, разговорчивые. Им есть что рассказать, есть о чем вспомнить. И я не заметил, как пролетели два с лишним часа.
-Кто же из вас старше? – спросил Василия Семеновича. Он кивнул на жену и улыбнулся:
-Она. А я моложе, мне всего лишь… 75. Потопали, бывало, шар земной, поработали на своем веку, а теперь вот хворые стали. Но духом не падаем, бодримся, лечимся. Травами. В войну-то не такие лишения и невзгоды пережили.
И до войны не сладко жилось. Наша семья была большая, бедная. Нас, ребятни, у родителей было семеро – один другого меньше, я – самый старший. Хлеба и того не хватало, и приходилось мне по деревням просить милостыню. Подрос, взяли учеником, подсобным работником на мельницу и лесопилку в деревне Колбины. А потом от Калининской МТС направили учиться на тракториста. На «отлично» сдал все экзамены.
Директор МТС доверил мне колесный трактор ХТЗ. Знаете, такой со «шпорами»? Сезон на нем отработал. Зимой – в мастерской. А весной посадили на газогенераторный трактор и работал на этом НАТИКе до осени сорок первого. Помню, возил тогда хлеб из Вишкиля в город. Вернулся в Покровское уставший. Только остановил трактор, ко мне директор подходит и говорит:
-Ну, Семеныч, пришла и твоя пора – вот тебе повестка из военкомата. В Вишкиль надо прибыть, в воинскую часть.
Мой собеседник вспоминает нары в два яруса, сколоченные на скорую руку, землянки на берегу Вятки, учебные стрельбы, лыжные тренировки, походы… Его зачислили в лыжный батальон. В феврале учебную подготовку закончили и – в Котельнич.
-Но повели колонну почему-то не по просёлочной дороге, через деревни, леса и перелески, а по реке Вятке, - возмущается Семеныч. – А мороз! А ветер жгучий! Многие в тот день обморозились. Позже, когда после бани нам выдали новенькое теплое белье, телогрейки, добротные полушубки, валенки, белые маскировочные халаты, парни повеселели: «Ну, теперь никакой мороз не страшен». Но обморожения – это были для нас всего лишь цветочки, ягодки поджидали впереди.
Особенно запомнилась Василию Семеновичу остановка в Ярославле. Неожиданно налетели немецкие самолеты и началась бомбежка. От неё сильно пострадал и эшелон, в котором ехали бойцы лыжного батальона. Часть его так и не доехала до фронта. Выгружались в Бологом. И оттуда пешком – на передовую. Заняли позицию в деревне Борки.
-Первое наступление немцев отбили, немало положили их в том бою. Но противник подтянул силы, ударил из минометов, а у нас, - Василий Семенович покачал головой, - ни артиллерийской, ни авиационной поддержки не было, и мы тоже понесли большие потери. Я был ранен в правую руку. Лежал в госпитале в городе Дзержинске…
-А как в шоферы-то попал?
-Да как… Я ведь тракторист и шофер. На пересыльный пункт в Горький, где я находился после лечения в госпитале, приехал старшина, подобрал пять шоферов, в том числе и меня, и увез на пароходе в Казань. Мы обслуживали склады – возили разную амуницию, обмундирование. А тут подполковник Кудрявцев подвернулся. Давай, говорит, на фронт махнем. В Москве сейчас передвижные госпитали формируются – им очень шоферы нужны. Раз нужны, решил я, надо ехать, помогать.
В.С. Гончаров водил автомашину по дорогам Смоленской и Калининской областей, обслуживал госпиталь под Ленинградом, побывал в Выборге, на границе с Финляндией, в Польше, Чехословакии. А закончил свой фронтовой путь под Берлином, в Вайденбурге. В городе Бреслау встретила День Победы его будущая жена старшина Любовь Гриценова.
-Мы, врачи, медицинские сестры, санитары, - говорит она, - спасали жизнь раненым воинам. Особенно трудно приходилось нам, когда на том или ином участке фронта велись изнурительные, кровопролитные бои. Раненые поступали днем и ночью. Медики выбивались из сил. Ели, пили наскоро, в промежутках между операциями. Тяжело раненных отправляли для длительного лечения в тыл…
Как и муж, Любовь Илларионовна имеет награды. Среди них – орден Отечественной войны и медаль «За боевые заслуги».
1997. Февраль

ИЗ УЧИЛИЩА – НА ФРОНТ

Земля, деревья покрылись буйной зеленью, воздух напоен ароматом черемухи и сирени. Из раскрытых окон Котельничского медицинского училища доносятся смех, песни, переливы баяна. В классе фельдшеров царит необычное, радостное оживление: сдан последний экзамен, и вот теперь молодые медики готовятся к своему выпускному вечеру. И вдруг, словно гром среди ясного неба, всех обожгла весть: началась война. Вскоре многие из тех фельдшеров, выпускников сорок первого года, и не только парней, но и девушек, влились в ряды Красной Армии.
Был среди них и Ваня Овчинников (на снимке), родом из деревни Овчинниковы, что недалеко от Юрьева. Уже в июле, через две недели после выпускного вечера, он находился в Свердловске, в запасном полку. Там сформировали и группу медиков, в ней было 30 фельдшеров. В штабе им сказали: «Поедете до города Гомеля».
Разные думы одолевали Ивана Овчинникова и его спутников. Кто-то сказал неожиданно:
-Слышал я, немцы разбомбили где-то на этой же дороге эшелон. Погибли парни, до фронта не доехали.
-Не каркай! – оборвали его. – Заткнись! Ишь, чем утешил. А мы доедем.
Но не доехали. Добрались только до Новозыбкова, расположенного на Брянщине.
Дальше поезда не шли, путь был закрыт: так стремительно наступали немцы. Медики сидели у столовой в ожидании завтрака. И дождались… авианалета. На станцию посыпались бомбы. Приятель Овчинникова Герка Брызгалов, выбравшись из земляной щели, вырытой вблизи столовой, горько пошутил: «А здорово нас немец горячим завтраком угостил».
В Новозыбкове медики получили приказ пробираться уже не в Гомель, а в сторону украинского города Сумы. К месту назначения прибыли сильно уставшие, исхудавшие…
Вот так И.П. Овчинников начал свой фронтовой путь. А завершил его в 45-ом в Германии, на берегу Эльбы. Сначала был фельдшером стрелкового батальона, командовал санитарным взводом, позднее служил уже старшим полковым фельдшером.
Недавно я встретился с Иваном Петровичем. Давно, с пятидесятых годов, знаком с ним. Да кто в Котельниче не знает его! Уж кто-кто, а люди старшего поколения помнят этого человека. Восемнадцать лет отработал он фельдшером «Скорой помощи» в нашей центральной больнице, двенадцать лет возглавлял райком профсоюза медицинских работников. С удивлением узнал, что ему уже семьдесят восьмой идет.
Вспоминая свою фронтовую жизнь, он сказал:
-Сам понимаешь, в атаку и в разведку я не ходил, геройских подвигов не совершал, но мы, медики, особенно батальонного и полкового звена, постоянно находились на передовых позициях, наша работа была сопряжена с большой опасностью для жизни. Она требовала немалого напряжения сил, находчивости, мужества. Мы подбирали раненых, оказывали им медицинскую помощь. Зачастую тащили их на плащ-палатках, шинелях, а то и на спине. Особенно много забот было, когда войска наступали, продвигались вперед на 10, иногда на 20 – 30 километров в сутки. Не успеешь развернуть медпункт в одном месте, как надо перемещаться на другое…
Помню, в деревне Ченцово, под Смоленском, мы развернули полковой медпункт поближе к передовой линии. Разместили его в избе. С нами были две конные повозки. А рядом находилась артбатарея. Ее, видимо, немцы засекли и совершили авианалет. А «гостинец» их достался нам, медикам. Санитар и ездовой были убиты. Погибли лошади. А меня сильно контузило.
В ноябре 1942 года лейтенанта медицинской службы И.П. Овчинникова наградили медалью «За боевые заслуги». Его ратный труд по спасению жизни солдат и командиров был отмечен позднее орденами «Красной Звезды» и «Отечественной войны».
Из армии Овчинников демобилизовался в 1947 году. Женился и подался с молодой женой в Горький. Там работал в здравпункте на жиркомбинате имени Кирова.
-Но даже в труднейшие военные и послевоенные годы, - говорит ветеран медицины, - государство уделяло здравоохранению гораздо больше внимания, чем теперь. Разве тогда возможно было такое, чтобы медики месяцами не получали зарплату, больные шли на лечение со своими лекарствами, перевязочными материалами, постельными принадлежностями, в аптеках продавались столь дорогие лекарства? И смертность среди населения не была такой высокой, как сейчас. Нищает теперь народ, вымирает. Вот до чего довели нас нынешние реформаторы-«дерьмократы».
Или взять лечение и отдых медицинских работников. Медики района ежегодно получали раньше до 35 путевок на санаторно-курортное лечение, а в дома отдыха – вдвое больше.
Иван Петрович принес пачку фотографий, разложил на столе.
-Вот посмотри, какие тут красавцы! А костюмы у них – залюбуешься! Это – наши самодеятельные артисты. Работники медицинских учреждений. В те годы они часто выступали с концертами. У нас довольно солидный хор был. Имели два электрооргана, три гитары, два саксофона.
Была у нас и неплохая спортивная база – 100 пар лыж. Наши спортсмены занимали призовые места на лыжных соревнованиях в районе и в области. Увы, теперь все изменилось не в лучшую сторону.
Произошли перемены и в личной жизни Ивана Петровича. Три года назад ушла из жизни его жена, Нина Семеновна. Они жили в любви и согласии, вырастили двоих сыновей, Юрия и Вадима, которые теперь живут своими семьями.
-Как ни говори, - покачал головой Петрович, - а трудно жить одинокому пожилому человеку. Вот и сошлись двое одиноких: я и Полина Семеновна, бывшая медицинская сестра. Женщина она заботливая, старательная. Остаток жизни вдвоем-то легче пройти.
Иногда беру в руки баян. Я ведь и на фронте в короткие минуты отдыха играл на нем. Просто так, для души, и для тех, кто был рядом со мной.
1999. Ноябрь.

УШЁЛ ДОБРОВОЛЬЦЕМ

Удивительное это время – весна! Преображается, набирается свежих сил природа. И люди, радуясь её обновлению, душевно молодеют. А тут ещё Первомай, День Победы…
Вот так выразил свои чувства, встречая майские дни в первый послевоенный год, наш земляк, фронтовик Викентий Минин:
Над простором май шумит, ликуя,
Наши чувства счастья окрыля,
Громче песню! Запевай такую,
Чтоб в раскатах вздрогнула земля.
Строки эти взяты из его стихотворения, опубликованного в многотиражной газете «Металлург» подмосковного завода «Электросталь». На широко известное в стране предприятие он был направлен ЦК ВЛКСМ как активный комсомолец, получивший суровую фронтовую закалку и хорошо зарекомендовавший себя, работая в многотиражке «Знамя» на заводе боеприпасов.
Я держу перед собой пожелтевшую от времени газету «Металлург» (от 29 марта 1947 года), хранящуюся в семейном архиве О.К. Мининой. Внимание привлекает вторая страница под заголовком «Возобновим социалистическое соревнование молодёжи заводов «Электросталь» и «Серп и молот», где опубликованы обязательства молодых металлургов двух родственных предприятий, а также статья секретаря заводского комитета ВЛКСМ «Электростали» Викентия Минина «Первенство должно быть за нами».
В ней он выразил уверенность, что на заводе «есть все возможности, чтобы занять первое место в соревновании. Молодёжь предприятия переполнена решимостью самоотверженно трудиться, чтобы закрепить великую победу, одержанную в Отечественной войне».
На войну Викентий Александрович ушёл добровольцем в июле сорок первого. Ему не было тогда и семнадцати лет, когда он и другие старшеклассники средней школы №1 написали заявления в райвоенкомат с просьбой направить их на фронт. Был среди них и закадычный друг Минина Геннадий Гулин, будущий журналист и писатель, известный книголюбам под псевдонимом Андрей Вятский. В школьные годы оба они писали стихи, были юнкорами районной газеты.
«Успеете, парни, ещё повоевать, - сказали им в военкомате, - надо сначала поучиться, военной профессией овладеть». И до февраля 1942 года В. Минин проходил службу в полковой школе связистов, где готовили телеграфистов. После чего был направлен на Воронежский фронт, в 161-ю стрелковую дивизию. Смышлёный и находчивый вятский парень быстро завоевал авторитет среди однополчан и вскоре стал помощником командира взвода связи.
Домой, в город Котельнич, на имя матери Агнии Захаровны пришло из штаба полка письмо, в которое была вложена справка о том, что старший сержант Минин В.А. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество награждён медалью «За боевые заслуги».
-Ой, как я перепугалась поначалу, думала, не похоронка ли это? – вспоминала мать позднее.
Опять дрогнуло материнское сердце, когда в марте 1943 года сын сообщил, что лежит в госпитале. Успокаивал родителей: ничего опасного, вот подлечусь – и снова на фронт. Но ранения были довольно обширные, серьёзные: осколками артиллерийского снаряда были повреждены лицо, оба предплечья, кости левой голени.
В стихотворении, посвящённом другу-однополчанину, Викентий вспомнил, естественно, и тот многострадальный день:
ЃcБой кончался. Полыхал Воронеж.
Дымом скрыты рытвины земли,
Ты к земле вихрастый чуб свой клонишь,
И меня к санбату понесли.
А из санбата направили в госпиталь. Лечили В. Минина четыре с лишним месяца. Он окреп, подлечился, но приговор врачей был единодушен: для военной службы не пригоден. «А теперь куда? – задумался Викентий Александрович. – Ну отдохну ещё дома… А потом?» И он пошёл на военный завод, затем на «Электросталь», которые давали очень нужную продукцию для нужд фронта, для восстановления разрушенного войной народного хозяйства.
После учёбы в Московской юридической школе его направили на работу в Верхнекамский район нашей области помощником прокурора, позднее был прокурором в Оричевском и Мурашинском районах, следователем прокуратуры – в Котельничском, юрисконсультом на заводе «Микрометр».
Викентий Александрович любил в кругу друзей-фронтовиков, за праздничным столом затянуть какую-нибудь фронтовую или русскую народную песню, а то и стихи прочесть.
Мы не просим, друзья, себе милости,
Нас немного осталось в живых,
Ветераны умирают не от старости,
А от старых ран фронтовых.
Он ушёл из жизни, не дожив сорок дней до своего 60-летия.
2006. Май.

ГОРЕЛ, КАК ЯРКАЯ ЗВЕЗДА

В свои восемьдесят с гаком он выглядел шестидесятилетним, по-военному подтянутым, бодрым и неунывающим.
Когда в различных структурах власти и общественных организациях нынешнего нашего общества только-только начали вести разговоры о подготовке к 50-летию Победы, он уже был во всеоружии: вел переписку с бывшими воинами-фронтовиками, с советами ветеранов дивизий, в которых служил. Встречался с участниками войны, записывал их воспоминания, житейские жалобы, просьбы, пожелания…
Он мечтал дожить не только до этого праздника:
Немало уж лет пролетело,
И новым приходит черед…
О, как бы, признаюсь, хотелось
Нам встретить двухтысячный год!
Но, увы, Николай Тарасович Гагулин не дожил до двухтысячного года и, что особенно горько и печально, до юбилея нашей Победы – его сердце, щедрое и беспокойное, перестало биться в марте 1993 года.
А на имя Любови Терентьевны Бородиной, его жены, с которой Николай Тарасович прожил в ладу последние годы (они были удивительными единомышленниками во всех своих делах и взглядах), и по сей день все приходят и приходят письма. Из Москвы, Екатеринбурга, из Сибири, ближнего зарубежья… Откуда только не пишут его друзья, сослуживцы, и все вспоминают Николая Тарасовича добрым словом.
«С Николаем Тарасовичем я встретился в августе 1943 года под Воронежем, - пишет В.П. Шабанов. – Там тогда формировалась 110-я стрелковая дивизия. Я был назначен редактором дивизионной газеты, а Николай Тарасович – моим заместителем.
Н.Т. Гагулин был человеком незаурядных способностей, добрый, общительный и очень активный».
Война не щадила никого. Немало погубила она и журналистов. Ради нескольких строчек в газете они, рискуя жизнью, пробирались на передний край, встречались с бойцами – героями своих будущих газетных публикаций, а нередко и сами вместе с ними отражали атаки противника.
«В свою землянку мы возвращались грязные и прокопченные, как черти, а то и мокрые с головы до ног, - не раз рассказывал Николай Тарасович, - страшно тянуло ко сну, хотелось отдохнуть, обогреться как следует, но… в очередной номер газеты нужны были свежие вести с передовой, и у тускло горевшей коптилки, превозмогая усталость, писали мы свои стихи, заметки, статьи, зарисовки…»
Н.Т. Гагулин воевал на Северо-Западном и других фронтах. Его фронтовые пути-дороги прошли по Украине, Молдавии, Румынии, Венгрии, Чехословакии.
В победном 45-ом он также принимал участие в войне с Японией. Награжден двумя орденами Отечественной войны, тремя орденами Красной Звезды и многими медалями.
С журналистикой Н.Т. Гагулин не расставался и после войны: работал в окружной газете, затем в центральной газете «Сталинский сокол» (позднее она была переименована в «Советскую авиацию»), редактировал газету «Советский фильм». Продолжительное время был освобожденным секретарем партбюро управления, а потом тыла Военно-воздушной академии имени Ю.А. Гагарина. А, выйдя в отставку в звании подполковника, нашел себе дело по душе в Центральном Доме Советской Армии.
«О Николае Тарасовиче я бы так сказал: «Он был настоящим человеком, - пишет его сослуживец, писатель В.Н. Бубнов. – Знал я воина, журналиста Гагулина более 20 лет. А четыре из них вместе работал в ЦДСА имени Фрунзе, и не просто наблюдал за его деятельностью, а постоянно ощущал влияние на себе, восхищался его умением делать для людей добро. Мы работали с ним в методическом кабинете. К нам шли за помощью не только военные культпросветработники, но и гражданские.
Помимо работы, мы нередко собирались, чтобы просто пообщаться, повеселиться. И душой таких затей был, конечно, Николай Тарасович. В таком деле он был и поэтом! И артистом! И оратором! Он с какой-то легкостью писал свои товарищам посвящения, просто стихотворные шутки».
Разумеется, таким он стал не сразу, не вдруг – веселым, общительным парнем, эстрадником-куплетистом, заводилой многих интересных и полезных дел был он и в молодости. Генерал-лейтенант М.И. Головнин, бывший начальник штаба Московского военного округа, уроженец нашего района, вспоминая Котельнич и свою работу в комсомоле в 20-30-е годы, писал: «В городе все знали Колю Гагулина, большого энтузиаста, организатора и руководителя синеблузников, активного комсомольца».
Знал его и дружил с ним Сергей Соколов, будущий маршал, министр обороны СССР. Взаимные симпатии и дружеские чувства они пронесли через годы и расстояния. Из Москвы приходили в Котельнич письма, а когда Николай Тарасович заболел, был прикован к постели, Сергей Леонидович справлялся о его здоровье по телефону, присылал лекарства, бандероли, посылки.
-А в скорбное для нас время, - говорит Любовь Терентьевна, - Соколовы послали мне денежный перевод. Я очень тронута таким вниманием и бесконечно благодарна Сергею Леонидовичу и его супруге Марии Самойловне.
Кой для кого у нас в новинку,
Что из Москвы сюда, в глубинку,
В провинциальный наш район
На склоне лет приехал он.
Эти строки из стихотворения Михаила Игошина, рабочего межколхозного лесхоза, депутата областной Думы. Написаны они в 1989 году.
Моложе века на семь лет.
Он, как солдат, всегда в строю,
Вливает свежую струю,
В патриархальный наш уклад.
Конечно, кое-кто не рад,
Что растревожил он пером
Всех тех, кто спал дремучим сном.
Но ты им спуску не давай,
Дерзай, Гагулин Николай!
И он дерзал, действовал и острым пером, и дельным советом, и нелестным замечанием. Круг его интересов был необычайно широк и разнообразен. То он беседует со школьниками на военно-патриотическую тему, то встречается с допризывниками, с офицерами райгорвоенкомата и областного сборного пункта, с воинами-афганцами, то идет в районный совет ветеранов войны и труда. «И не просто так, чтобы показаться, - говорит его председатель И.К. Таранов, - а всегда с новостями, конкретными предложениями, советами по улучшению работы в нашей организации».
Котельничане убедились, насколько трудолюбив, честен и бескорыстен этот человек, и на восьмидесятом году жизни избрали его депутатом горсовета.
Какие же вопросы, проблемы волновали его? Я листаю подшивки районной газеты и вижу статьи Н. Гагулина: «Как дальше городу жить?», «Заботы уличных комитетов», «День города: нужна помощь». В публикации под заголовком «Браться основательно, всерьез» он пишет о стесненных условиях в краеведческом музее, о городском стадионе, о том, что в городе нет должного внимания к культуре и спорту.
Со спортом он дружил с юных лет, 16 июля 1944 года в газете «Кировская правда» была опубликована передовая статья «Всесоюзный день физкультурника». В ней привлекают внимание такие строки: «Вместе со своей дружной семьей советских физкультурников на фронтах Отечественной войны бьют врага и активисты-спортсмены нашей области, фронтовики Алексей Зобнин, Николай Гагулин и многие другие».
Самый тесный контакт Николай Тарасович поддерживал с редакцией районной газеты. Героями его публикаций были земляки-котельничане: и летчик, и моряк, и командир роты противотанковых ружей, и партизан, и генерал, и маршал, и сельский учитель, и художник, и герой труда, директории завода, и ученый, изобретатель… Да всех гагулинских героев и не перечислить!
Не могу забыть, как мы с ним выпускали в типографии стенгазету «Полиграфист». Ему каждый раз хотелось довести ее до такой кондиции, чтобы она выглядела и привлекательной, и серьезной, смешной. Откуда, думал я, у него такое пристрастие к этому делу? И лишь потом, из воспоминаний В. Бубнова, узнал, что, работая в методическом кабинете ЦДСА, Гагулин учил армейцев быстро и хорошо оформлять стенную газету, боевой листок, плакат в ходе учений, на танкодроме, на полевых занятиях. Это был его конек!»
Трогательно и образно сказал о нем наш земляк профессор Г.А. Котельников: «Он горел и светился, как яркая звезда». Таким и останется он в нашей памяти.
1995. Декабрь

ПОХОРОНЕН В БЕРЛИНЕ

Недавно Марию Терентьевну Сенникову пригасили в горвоенкомат. Там сообщили, что ее брат Александр Терентьевич Пантелеев 30 апреля 1945 года был награжден орденом Славы третьей степени. Но эта награда не была ему вручена.
Потому что 27 апреля 1945 года, когда до Победы оставалось всего несколько дней, он погиб в бою за город Берлин. Там и похоронен, в Берлине. В 1944 году разведчик младший сержант А.Т. Пантелеев был награжден также тремя медалями «За отвагу». И вот почти через сорок пять лет, прошедших с той поры, Марии Терентьевне вручили орденскую книжку ее брата.
ЃcЯ сижу в квартире Сенниковых, в доме № 12 по улице Ленина, беседую с Марией Терентьевной. Вытирая платком навернувшиеся на глаза слезы, она показывает на книжку:
-Вот все, что напоминает мне о брате Александре. В апреле сорок пятого, когда он погиб, ему не было еще и двадцати – паренек еще был, почти мальчишка. А как его мы все ждали, особенно родители! Но так и не дождались, не вернулся он домой.
В деревню Варюховщину Юрьевского сельского Совета Терентию Яковлевичу Пантелееву, отцу нашему, пришла похоронка, печальное сообщение о том, что Александр погиб в боях за город Берлин. Это была уже четвертая похоронка в нашу семью. Представляете, каково было все это пережить! В семье у нас было четыре брата и две сестры. Сначала погиб на фронте старший брат Михаил, затем – Петр. Николай тоже где-то сложил голову, пропал без вести. Александр был самый младший, всего несколько деньков до Победы не дожил. Сейчас из той семьи в живых осталась только я. Потому меня и пригласили в военкомат.
Муж Марии Терентьевны, Василий Иванович, - инвалид Отечественной войны. Он сидел неподалеку от нас в темных очках, прислушиваясь к разговору.
-Плохо слышит, - пояснила Мария Терентьевна. – И не видит света божьего. С ноября 1942 года. Тогда ему тоже еще двадцати не было.
Близко наклонившись к мужу, она громко спросила:
- Вася, расскажи товарищу, где воевал. Где зрение потерял?
Василий Иванович сразу же заметно воспрянул, оживился, вспоминая годы свое молодости:
-Это было в 1942 году, на Калининском фронте, - сказал он. – Сильные бои шли под Ржевом. Делая короткие перебежки по снегу, мы продвигались вперед. И вдруг я заметил впереди, В кустах, отблеск стекла. И в тот же миг меня прошило, как молнией. Я потерял сознание. Очнувшись через какое-то время, пошевелил руками: ноги целы, руки тоже. Но ничего не вижу. Потрогал глаза, а там – кровавое месиво. Вспомнил тот отблеск стекла. Значит, это немецкий снайпер меня свинцом угостил. Больше суток лежал на снегу, чуть не замерз. Случайно танкисты на меня наткнулись и подобрали. Хотел застрелиться с горя, но потом твердо решил: надо жить.
Я слушал и думал: а ведь Василий Иванович совершил подвиг не только тогда, на тверской земле, но и вся его последующая жизнь – это подвиг. И вместе с ним незаметно совершала свой человеческий подвиг Мария Терентьевна. Но это уже другая история. Столько лет ухаживать за слепым мужем и водить его на прогулки не каждая женщина сможет.
1990. Февраль.

НА СОПКАХ ПРИМОРЬЯ И МАНЬЧЖУРИИ

Почти семь лет жизни, самых юных, молодых, я отдал военной службе на Дальнем Востоке, а если точнее – в Приморском крае. Да разве только мне одному выпала такая судьба! Нас, семнадцатилетних вятских парней, среди которых было немало и котельничан, привезли в Приморье в конце ноября 1943 года. Распределили по разным частям и подразделениям. Я с довольно большой группой котельничан попал в 33-й стрелковый полк 66-й дивизии. Она входила в состав 35-й армии, которой командовал в то время генерал-майор Зайцев, а позднее, в сорок пятом, наш земляк, уроженец Малмыжского района Герой Советского Союза генерал-лейтенант Н.Д. Захватаев.
Полк размещался в местечке Тамга, окруженном со всех сторон сопками, которые простирались в глубину Уссурийской тайги. После бани пополнение обмундировали. Да еще как! Всем выдали изрядно поношенные буденовки, зато ботинки – новые, английские, а вот обмотки к ним дали старые, потрепанные, да к тому же разных цветов – серого, синего, черного. Одни из нас получили гимнастерки новые, а брюки – бывшие в употреблении. Другие же – наоборот.
Старшина, хотя никто и не жаловался, ворчал: «Ишь чего захотели – во все новенькое одеться. Война же идет. А дома-то в чем ходили? Звездочки к буденовкам, а потом и к пилоткам, вырежьте из «второго фронта» - вон из тех американских банок из-под консервов. Фабричных у меня нет. Ложек для еды тоже не имеем. Берегите те, что с собой привезли». Кстати, столовой тоже не было. Из пищеблока пищу разносили по ротам в ведрах и бачках.
После напряженной боевой подготовки в учебном батальоне меня направили в первую минометную роту. Она размещалась в большой землянке, в овраге, на склоне сопки. Среди минометчиков было немало и старослужащих, таких, которые годились нам в отцы. Но ни о каких неуставных взаимоотношениях, «дедовщине» мы и понятия не имели. Старослужащие относились к новичкам по-отцовски заботливо, делились табачком, добрыми советами, наставлениями.
Никогда не забуду, как строили укрепление на берегу Сунгача, совершали по «боевой тревоге» изнурительные походы с полной выкладкой. Мне, как третьему номеру расчета, приходилось тащить на себе плиту 82-миллиметрового миномета весом 20 килограммов, да еще винтовку, противогаз, саперную лопату, скатку шинели.
С ноября 1944 года моя служба проходила в другой части – в артдивизионе 155-го армейского запасного стрелкового полка, на вооружении которого были 76- и 45-миллиметровые орудия на конной тяге. Боевая подготовка здесь тоже шла интенсивно. Так что август 45-го все мы, и молодые, и пожилые, встретили хорошо обученными, закаленными бойцами. Серьезно подготовились к встрече с сильным и коварным противником – Квантунской армией Японии, которая находилась в Маньчжурии. За долгие годы оккупации китайской территории враг построил вдоль границы с Советским Союзом 117 укрепительных районов.
Наш полк размещался в Себучаре, недалеко от города Имана (теперь Дальнереченск). Здесь железная дорога проходит наиболее близко от границы, и японское командование давно вынашивало планы ее перерезать и тем самым изолировать Приморье от страны. Позднее мы видели японские дальнобойные орудия под железобетонным колпаком, с амбразурами, направленными в сторону Имана. Они явно предназначались для обстрела города и железнодорожных мостов на магистрали Хабаровск – Владивосток. По ту сторону границы простирался до 100 километров по фронту и 40 километров в глубину мощный Хутоуский укрепленный район.
Городом Хутоу войска 35-й армии овладели 10 августа. Но японцы продолжали удерживать и упорно оборонять опорные пункты, которые входили в систему укрепрайона. Шли напряженные бои.
Среди других подразделений принимал участие в них и наш артдивизион. Разве можно забыть, как под огнем противника по крутому склону сопки, напрягая все силы, в жару, обливаясь потом, выкатывали мы орудия на другие позиции, как занимали на ночь круговую оборону, чтобы не допустить проникновения японских «смертников»! Долго сопротивлялся гарнизон Хутоуского укрепрайона. 18 августа советским командованием был предъявлен ему ультиматум о капитуляции, но японцы отвергли его. Бои продолжались.
А между тем к этому времени наши войска заняли Харбин, Чанчунь, Гирин и другие крупные города Маньчжурии. Только после мощной артиллерийской, минометной, авиационной подготовки и умелых действий саперов-подрывников подразделения овладели Хутоуским укрепрайоном.
После войны проходил службу в 237-й гаубичной артбригаде, в поселке Раздольном. Здесь находился лагерь военнопленных японцев. Выглядели они вполне миролюбиво, часто ходили без охраны. Не раз слышал, как они с полотенцами за поясом, шагая строем к реке Суйфун умываться или купаться, пели на своем языке «Интернационал».
2000. Сентябрь.

С ПОХОДНОЙ КУХНЕЙ ДО БЕРЛИНА

Татьяна Александровна Рыкова, в девичестве Огородова, выросла в бедной крестьянской семье. Тяжело было ее родителям в те далекие двадцатые и тридцатые годы воспитывать дочь да еще восьмерых сыновей. Постоянная нужда, плохое питание, работа на полях от зари до зари рано подорвали здоровье отца. Он ушел из жизни, не оставив семье ни денег, ни хлеба, ни хорошей одежды, ни обуви.
И босоногая ребятня, деревенская рать-голытьба, бегала по окрестным деревням, собирала милостыню: кто даст ломоть ржаного хлеба, кто – ватрушку, а кто, сердобольный, - и яйцо… Поучиться в школе Тане удалось немного – всего четыре года. А дальше ее университетом была сама жизнь.
Подростком уехала по вербовке в город Курган, выучилась на каменщика. Работала на стройках в городе Свердловске, на станции Чусовой. Потом в городе Вязники шила мешки на ткацкой фабрике. Поездила, поискала свое место в жизни и вернулась… в Котельнич. Стала работать здесь, в железнодорожном ресторане, официанткой.
Но вот заполыхало пламя войны. Оно каждый день яростно пожирало людские силы и материальные ценности. Фронту требовались все новые и новые подкрепления. Не только мужчины ехали туда, но и женщины-зенитчицы, санитарки, повара, пекари… В апреле сорок третьего наступил черед и Татьяны Огородовой. Три месяца училась на курсах поваров в городе Туле, и в июле, в самый разгар боев на Орловско-Курской дуге, ее в числе других девушек-поваров направили на Брянский фронт. Попала в стрелковую дивизию, во второй дивизион артполка.
Сколько забот, больших и малых, переживаний сразу же свалилось на нее! Да и боязно, страшно было поначалу. Представьте себе: в лесочке у походной полевой кухни хлопочет в предутренние часы юркая, небольшого ростика девушка. Она варит на завтрак «шрапнель» - так прозвали бойцы ячменную, перловую кашу. До передовой отсюда - рукой подать. Доносится пулеметная трескотня. Небо озаряется вспышками ракет, на горизонте – багровое зарево пожара. Гарью и порохом пропитан воздух.
И думает Татьяна: «А если вдруг немецкие лазутчики прокрадутся сюда, разве Кукушкин услышит чего? Глухая тетеря. Ему кричишь во все горло, и то не все слова улавливает. Как бы не сгинуть нам со своей кухней и лошадью?!»
Кукушкин – ездовой, тоже небольшого роста, как и повар, но глухой: то ли был контужен, то ли такого, нестроевика, на фронт послали. Он кормил лошадь, помогал повару топить кухню, разыскивать воду, топливо. Помогал Татьяне и Хукямухов, родом с Северного Кавказа. Он носил на передовую большой термос с супом, а также кашу и чай.
Рассказывая об этом, Т.А. Рыкова уточнила:
-Вернее, не чай, а кипяток, потому что заварки часто не было. Не баловали нас ни мясом, ни жирами, картофель и тот был редко. А вот сахар, хоть и немного, давали всегда. Я старалась, чтобы горячую пищу вовремя получал каждый боец дивизиона. На огневую позицию вместе с Хукямуховым часто ходила и я. А если позволяла обстановка, то, бывало, и кухня подъезжала туда. Не раз попадали под обстрелы, бомбежку. Храбрый Хукямухов погиб с термосом за спиной.
-Вы рядом с ним были?
-В тот раз я вместе с ним не ходила. Но в опасные переплеты тоже попадала. Однажды в угол землянки, где я отдыхала, ударил снаряд, но… не разорвался. Позднее, уже в другом месте, снаряд разорвался у нашего земляного укрытия и его осколками убило часового и лошадь. Был и такой опасный момент – сильный артобстрел накрыл меня в поле. Вот уж страху-то было! Воронка спасла.
-А кухня где находилась?
-Кухни со мной не было. Я ходила на поиски воды. Без воды и дров ничего не сваришь, сухари пришлось бы грызть солдатам. Мы использовали любую возможность, чтобы набрать охапку дров, валежника или хвороста, а где ничего сухого не попадало, то и сырые ветки ломали.
Орел, Брянские леса, Белоруссия, Восточная Пруссия, Польша – и, наконец, Германия. Таков боевой путь Т.А. Огородовой.
-Всего в десяти километрах от Берлина остановился наш дивизион. Так и не побывала я у рейхстага, - сокрушается Татьяна Александровна. – Кухню ведь не бросишь. Но скоро, в сентябре сорок пятого, пришлось все же с ней расстаться – началась демобилизация.
Друзья-однополчане тепло проводили старшего сержанта Т.А. Огородову с первым эшелоном демобилизованных воинов.
Да, время меняет человека. И если бы сейчас ее встретил кто-либо из бывших воинов-однополчан, то вряд ли бы узнал в этой старушке ту молоденькую, шуструю, голосистую кашеварку, веселую, неунывающую девушку, которая, ловко орудуя черпаком, всякий раз шутливо говорила своим едокам: «Берегите, парни, котелки и ложки, не теряйте их. А то придется в каски и пилотки «шрапнель» накладывать».
1997. Май

ПАН КАЗИМИР ИЗ КОТЕЛЬНИЧА

Участником двух войн был Казимир Никифорович Новоселов, уроженец нашего города. Боевое крещение он принял в начале января 1940 года в боях с финской армией Маннергейма.
Наше командование явно недооценило силу противника, его тактику, мощные железобетонные укрепления, и война сразу же приняла упорный, затяжной характер. К тому же сильно похолодало, ударили лютые тридцатиградусные морозы – они необычайно осложнили боевые действия всех родов войск. Было немало убитых, раненых, обмороженных.
К этому времени К.Н. Новоселов уже был старшим лейтенантом, выполнял обязанности помощника начальника связи артиллерийского полка. В его личном деле, хранящемся в райвоенкомате, есть такая лаконичная запись: «Во время боевых действий на Тулеварском направлении связь работала бесперебойно и служила источником получения сведений о противнике. Все приказы и поручения старший лейтенант Новоселов выполнял аккуратно и точно. По специальной подготовке как связист подготовлен хорошо».
Но вот заполыхало пламя Великой Отечественной войны. С первых ее дней Казимир Никифорович на фронте – теперь он уже начальник связи артиллерийского полка. Затем заместитель командира отдельного батальона связи. Оба эти подразделения действовали в составе Ленинградского фронта. Так что все тяготы и лишения того периода наш земляк испытал полной мерой.
Летом 1943 года его, как опытного специалиста, прошедшего фронтовую закалку, направили преподавателем связи в учебный артиллерийский полк офицерского состава, который располагался далеко от фронта – в уральском городе Чебаркуле. Сохранилась такая запись начальника учебного отдела полка подполковника Степанова: «Капитан Новоселов – энергичный, решительный, инициативный офицер. Хорошо владеет методикой преподавания. Занятия проводит живо, увлекательно. Учебный материал слушатели усваивают легко».
Но и здесь, в глубоком тылу, служба была нелегкая, похожая на фронтовую. Жили офицеры в землянках, в том числе и преподаватели. В сентябре сорок четвертого майора К. Новоселова послали в служебную командировку в Польшу. Думал, что будет воевать в составе Войска Польского, а оказалось – преподавать в Польской офицерской школе связи. Располагалась она в городе Серадзь, недалеко от Лодзи. Вятский мужик быстро подружился с панами, нашел общий язык не только с военными, но и гражданскими. Одни называли его пан майор, другие – пан Казимир. Привыкли к нему, считали своим. Может быть, еще и потому, что имя Казимир в Польше довольно распространенное.
Командировка продолжалась долго – до февраля сорок шестого года. Польское правительство наградила Казимира Никифоровича орденом – серебряным крестом «Заслуги на поле хвалы».
Обучая других, он учился и сам – вернувшись из Польши, повышал знания на курсах усовершенствования старшего командного состава при Ленинградской военной электротехнической академии связи. После учебы гвардии подполковник Новоселов служил на Дальнем Востоке и в Прибалтийском военном округе.
-Вместе с отцом кочевали по стране из одного гарнизона в другой, и мы с мамой, Алевтиной Александровной, - вспоминает его сын Георгий Казимирович. – У отца всегда на первом плане были армейские заботы. Днем он редко бывал дома. А на досуге любил играть в шахматы. Мама обладала красивым голосом, с детства увлекалась пением. На различных смотрах, конкурсах всегда занимала призовые места.
-Долго ли отец служил в армии?
-Два года не дотянул до четверти века. У него пошатнулось здоровье, и в декабре 1955 года с должности начальника связи стрелковой дивизии его уволили в запас по болезни. Жили мы тогда в Калининградской области.
-Не остались там?
-Нет, потянуло в Котельнич, в родные отцовские места. Мама у меня родом из Новгородской области, а я родился в Кандалакше, за Северным полярным кругом. Здесь, в Котельниче, отец хорошо отдохнул, подлечился и включился в работу. Думаю, его помнят старожилы, особенно те, кто тогда трудился в горкомхозе, банно-прачечном хозяйстве, мехколонне № 75. Он скончался, не дожив несколько дней до 60-летия.
-Интересно, а вам теперь сколько?
-Семьдесят. Когда мы приехали в Котельнич после армейской службы отца, мне было всего 18. Вот как быстро летит время. Здесь я окончил медицинское училище, после чего работал фельдшером в сельской местности. Позднее пришлось поработать и в воинской части.
Все было в жизни – и радостные, и тяжелые времена. В возрасте 39 лет ушел из жизни мой младший сын Саша, а через девять дней скончалась жена, Светлана Алексеевна. Ее в Котельниче многие знали – долго работала кондуктором в автохозяйстве. Думал, где же утопить свое горе? В водке, пиве? Нет, я не пью, не курю.
Вот такая выпала судьба на долю нашей семьи…
2008. Январь

ЕСЛИ БЫ ЛЕВША ЗАШЁЛ

Игорь Павлович Богомолов внешне очень похож на своего отца, Павла Федоровича, - прямо-таки вылитый папаша. Тот тоже был крепкого телосложения, чуть грузноватый, только пониже ростом, а лицом – типичный интеллигент старой закваски. Встретишься с таким, сразу подумаешь: то ли врач перед тобой, то ли учитель гимназии, то ли бухгалтер солидной конторы…
А Павел Федорович почти всю жизнь работал… агрономом, имел диплом Мичуринского плодово-ягодного института. Поначалу занимался овощеводством в пригородной коммуне, где жили и работали крестьяне из близлежащих деревень, а затем перешел в горкомхоз на должность агронома по озеленению города.
Здесь нужно пояснить, каким был наш город Котельнич в то время. После страшного пожара в мае 1926 года он возрождался буквально из руин и пепла.    Так вот душой работ по озеленению города долгие годы был Павел Федорович. Никто, наверное, так не радовался, как он, когда на городских улицах и в скверах появились новые посадки, когда молодые деревца приживались, пускали корни в землю и ласкали взор своими нежными листочками.
Работая корреспондентом областного радио, я не раз встречался с этим коренастым, неугомонным, уже пожилым в ту пору человеком. Видел, сколько заботы, сил вкладывал он в свое любимое дело, особенно в сад-питомник, созданный благодаря его старанию.
Любовь к труду, природе с малых лет впитывал в себя его сын Игорь, 1923 года рождения. Но он не стал ни агрономом, ни садоводом. Мальчишку тянуло к технике, техническому моделированию, к морским путешествиям. И отец всячески поощрял его увлечения. К дню рождения сынишке-третьекласснику подарил набор слесарных и столярных инструментов.
-Радости моей не было предела, - вспоминает И.П. Богомолов. - Отец часто повторял мне: «Ты, Игорь, всегда внушай себе: «Я могу», «Я сделаю, добьюсь своей цели. Дерзать надо и в учебе, и в работе». Да и я сам впоследствии, работая учителем, постоянно внушал своим воспитанникам то же самое, призывая их дерзать, фантазировать, ибо как писал Максим Горький, все на земле создано напряжением нашей воли, нашей фантазии, нашего разума.
И я как мог, помогал ребятам мыслить творчески, стремился им привить любовь к технике через техническое моделирование. В детстве я мечтал стать моряком, и, естественно, первыми моими поделками были модели кораблей. Но война распорядилась не так, как мне хотелось, она связала меня с авиацией, которая тоже влекла к себе и будоражила воображение.
В 1942 году И.П. Богомолов закончил учебу в школе авиамехаников и был направлен на фронт. Он не участвовал в воздушных сражениях, не таранил вражеские самолеты, а выполнял свое беспокойное, очень нужное и ответственное дело на земле. Сослуживцы уважали и ценили смекалистого, всегда готового прийти на помощь авиамеханика.
Но вот отполыхал пожар войны. Шел уже 1947 год, и до демобилизации сержанта Богомолова оставались какие-то два-три месяца, как судьба «подсунула» ему роковой, несчастный случай на железной дороге. И статный, красивый парень, прошедший невредимо войну, остался без ноги. Вернулся домой инвалидом.
-Не горюй, Игорь, - утешал отец. – Руки-то и голова у тебя целые. Хоть где работу найдешь.
-Да я уж отгоревал, папаня. В госпитале. Там и о работе думал – ребятишек пойду учить.
-Хорошо, но… ведь у тебя нет нужного образования.
-Будет.
Павел Федорович только улыбнулся: уж он-то знал характер сына.
Опытный механик, хорошо знающий электрооборудование и другие механизмы, умеющий слесарничать, работать на токарном и других станках, водить мотоцикл, автомашину, мог бы, конечно, зарабатывать более приличные деньги, а Игорь Павлович пошел… руководить авиамодельным кружком в Доме пионеров, на зарплату такую же, как у школьной уборщицы.
Да и потом, став учителем физики и машиноведения, а затем истории и одновременно занимаясь с юными техниками, он, одержимый своими замыслами, зачастую работал до позднего вечера и прихватывал для своей любознательной, пытливой ребятни (разве ей откажешь!) еще выходные дни, не получая за сверхурочную работу ни копейки.
Они, копейки и рубли, а порой и домашние заботы, отходили у него на задний план, ведь надо было воплощать в реальность все то, что задумал вместе с учениками. Игорь Павлович работал в двух школах города: в третьей и первой. Сначала – в третьей.
Там, совмещая работу с заочной учебой на историческом факультете Кировского пединститута, отвоевал у директора старую конюшню для школьной мастерской, оборудовал ее, и… его ученики, юные техники, начали творить чудеса. Поначалу удивили всех моделями кораблей, создав музей по истории морского судоходства.
А уж когда смастерили необычный, оригинальный «ШТ-10» (школьный трактор в десять лошадиных сил), который в праздник проследовал по улицам города и вспахал пришкольный участок, то молва о нем и его создателях вышла за пределы района и области. В 1957 году трактор уже стоял в павильоне Всесоюзной сельхозвыставки. Школа получила премию – мотоцикл, а И.П. Богомолов – медаль. Позднее он был награжден еще тремя медалями ВСХВ и ВДНХ.
Более тридцати лет Игорь Павлович проработал в средней школе №1. В эти годы его педагогический дар засверкал всеми гранями таланта. Техническое моделирование учитель воедино увязал с физикой, химией и с другими школьными дисциплинами, с историей развития техники в различных отраслях – от первых, примитивных орудий до современных машин. Юные техники изготовили сотни учебных пособий, макетов, моделей, из них много действующих, в том числе несколько моделей машин будущего.
Держать их под спудом, в тесных закутках было неразумно, и в 1964 году усилиями Богомолова в дощатом, летнего типа помещении был открыт школьный политехнический музей – первый не только в области, но и в стране.
В музее побывали тысячи экскурсантов. Из толстой книги, в которой они оставили восторженные отзывы, я выписал один:
   Когда бы в школьный ваш музей
   Левша со страстию своей
   Зашел (могло бы так случиться) –
   Остался б мастер поучиться.
Экспонаты получали высокую оценку на районных и областных выставках детского технического творчества, на всероссийских слетах юных техников. Модель трактора «Беларусь» экспонировалась в США, а модель японской рыбачьей лодки – в Японии на международной выставке «Экспо-70».
Школу Богомолова прошли сотни мальчишек. Они стали летчиками, механиками, инженерами, научными работниками, квалифицированными рабочими, и встреча с ними всегда радует учителя. В 1970 году Игорю Павловичу присвоено звание «Заслуженный учитель школы РСФСР», а с лета 1993-го он – почетный гражданин г.Котельнича.
Сижу я с ним на станции юных техников. Время щедро посеребрило его пышную шевелюру, прибавило морщинок на лице, но не изменило его характер, его взгляды на жизнь, на воспитание молодежи.
-Больно видеть, как чахнет в школах техническое творчество, да и вообще все воспитание пошло наперекосяк, - озабоченно говорит он. Кое-где на уроках труда начали плести корзины. Вещь, конечно, нужная, но ведь надо смотреть вдаль. С корзинами и лаптями далеко ли уйдем? А кто будет двигать технический прогресс?
Я поинтересовался его здоровьем.
-Всякое бывает. Нет-нет, да и хворь прихватит. Но, - он прищурился, помолчал, - гоню ее прочь. Не время болеть, надо еще очень много сделать.
-А что волнует, какие задумки у вас?
-Волнует судьба нашего музея. Помещение сильно обветшало, в аварийном состоянии. К тому же дощатое, холодное. Несколько экспонатов украло жулье. Но в решении этого вопроса появился просвет – управление народного образования обещает дать нам теплое помещение.
Далее. Нужно оживить в школах подготовку к 50-летию Победы. По этим вопросам я выступал перед директорами школ, беседовал с учителями, делился своими мнениями и предложениями с читателями районной газеты. Если всколыхнуть работу в школах, то можно собрать богатый материал, который послужит патриотическому воспитанию подрастающего поколения.
Ну, а я вместе с ребятами начал готовить большую выставку «Оружие Победы». В макетах и моделях покажем военную технику того времени, а также сделаем озвученную механизированную диораму «Штурм рейхстага».
А напоследок расскажу тебе смешную историю про нашего генерала-авиатора. Хочешь? Только это не для печати…
Право же, удивительный это человек, Игорь Павлович.
1994. Октябрь.

ДОМОЙ ВЕРНУЛСЯ С ШАШКОЙ

День 24 июня 1945 года Иван Васильевич Вохмянин считал самым волнующим, ярким, памятным в своей жизни. В составе сводного полка 2-го Прибалтийского фронта ему посчастливилось участвовать в Параде Победы, видеть Сталина, маршала Жукова и других видных полководцев, почувствовать все величие нашей победы над немецким фашизмом.
Он часто рассказывал, как его в мае, вскоре после того, как отгремели бои, неожиданно вызвали в штаб. Там среди офицеров находился генерал-майор.
-С лошадью обращаться умеешь? – спросил он.
-Так точно, - ответил сержант Вохмянин. – Я ведь крестьянин. Пахал на лошади, боронил, сено, хлеб возил.
-Ну, а верхом-то как? Катался?
-С малых лет гонял на лошадях: то на выпас едешь, то с лугов на конный двор… Правда без седла.
-Тогда вот что, скажу тебе пока по секрету. В Москве будет Парад Победы. В нем примут участие лучшие воины от всех фронтов. Мы думаем в состав нашего сводного полка послать тебя. И есть такое предположение: на парад, возможно, придется выехать на конях. Не подведешь?
-Не подведу, товарищ генерал, - ответил Вохмянин.
Но по Красной площади воинам-победителям пришлось идти в пешем строю. На память об этом историческом событии Ивану Васильевичу вручили необычную награду – кавалерийскую шашку. И дали удостоверение, в котором говорилось: «Сержант И.В. Вохмянин за примерность и дисциплинированность на параде 24 июня 1945 года в честь Победы над фашистской Германией награжден шашкой №13 Златоустовского завода». Теперь она экспонируется в Котельничском краеведческом музее.
ЃcВ годы войны И.В. Вохмянин выполнял сложные и опасные задания: ходил в разведку за «языком» в расположение врага, прыгал с парашютом в тыл противника, минировал мосты, дороги, поля. Занимался и разминированием на пути наших войск. Все было связано с большим риском для жизни.
Свой боевой путь он начал на западной границе – под городом Львовом.
-Те июньские бои сорок первого были для нас исключительно тяжелыми, - рассказывал бывалый фронтовик, когда я встречался с ним в селе Вишкиль. – Немецкие самолеты непрерывно атаковали наши войска с воздуха. Но мы оказывали превосходящему в силе противнику упорное сопротивление. И с боями отходили на восток. Дошли до Сталинграда. А там-то немец и попал в ловушку – в «котел».
-Бои под Сталинградом мне памятны еще и тем, что здесь получил первую награду – орден Красной Звезды. За взятие «языка». А было это под городом Калачом, на Дону. Бесшумно, в белых халатах, мы, разведчики, ночью прокрались в расположение немцев. Они спали. У блиндажа стоял часовой. Он стал закуривать, чиркнул спичкой. И в этот момент я выбил у него автомат, завернул ему руки. Рот заткнули кляпом.
Повели его, но он каким-то образом выхватил перочинный нож и ударил меня. Порезал сильно. Злоба охватила, хотелось тотчас отомстить, но сдержался: «язык» требовался командованию не мертвый, а живой.
Вторую свою награду – орден Отечественной войны второй степени – Вохмянин получил во время Курской битвы, под Белгородом. Там его в составе группы разведчиков тоже посылали в разведку, в тыл противника. По пути они делали проход в минном поле. А пробравшись в расположение врага, заминировали дорогу. Да к тому же взяли в плен немецкого офицера.
Последние два года службы Иван Васильевич был парашютистом-десантником. Командовал отделением. Три раза ранен.
Я мысленно представляю себе, как он в мундире, ярко начищенных сапогах, с кавалерийской шашкой на боку вернулся в родную деревню Мишотины (там он жил до переезда в село Вишкиль). Разве могла устоять перед таким бравым, молодцеватым фронтовиком Наташа из деревни Боровики! Ясно же, они полюбили друг друга и вскоре поженились.
Нелегко жилось в войну и Наталии Александровне. Два с половиной года отработала она по мобилизации в Перми – пилила лес на пилораме. Пиломатериал этот затем шел на ремонт железнодорожных вагонов, поступавших из фронтовой полосы. Посылали ее и на заготовку леса в районе Ежихи. Потом долгие годы работала в животноводстве. В этом году ей исполняется восемьдесят лет.
-А вот Ваня-то мой рано ушел из жизни, - тяжело вздыхая, говорит Наталия Александровна. – Ведь только-только начал пенсию получать. А мог бы еще жить и жить. Безотказный, работящий был – везде его посылали. Но не доглядели, не уберегли. В мастерской колхоза в ходе работ несчастье приключилось. Ване ребра поломало. После этого недолго пожил. Царствие ему небесное!
Много лет работал трактористом, механиком, был в свое время и председателем небольшого колхоза. Звание ему было присвоено – «Заслуженный колхозник». Мы с ним троих сыновей и дочь вырастили. Сыновья живут в Мурманске, дочь – в Домодедово, под Москвой. О себе не говорю, в 80 лет какое уж здоровье. С ногами мучаюсь. Недавно сыновья купили здесь два дома, собираются вернуться в родные места. Вот это радует меня».
1997. Февраль.

ОТСТОЯЛИ РУСЬ-МАТУШКУ

Во второй половине 1942 года в междуречье Волги и Дона развернулась гигантская по своим масштабам и накалу битва – Сталинградская. Двести дней и ночей шли здесь напряженные кровопролитные бои.
Вот сюда, в это пекло, 25 августа в составе очередного подкрепления и попал Дмитрий Логинов, восемнадцатилетний вятский паренек, уроженец деревни Кожи Макарьевского сельского Совета. Начальную военную подготовку он проходил в Казани. Затем стрелковый полк, в котором он находился, на пароходах был доставлен в Саратов.
-Там, недалеко от города, - вспоминает Дмитрий Алексеевич, - мы жили в летних военных лагерях, готовились к предстоящим боям. Но долго нас тут не задержали: фронту требовались все новые и новые подкрепления. От Саратова до поселка Дубовки, что севернее Сталинграда, куда нам предстояло совершить марш-бросок, 250 километров. И это расстояние мы с полной боевой выкладкой преодолели пешком.
Шли днем и ночью, с непродолжительными привалами. А погода стояла жаркая, знойная. Нас мучила жажда, одолевал пот. Вдобавок к этому неопытные, непривыкшие к таким дальним походам бойцы натерли мозоли на ногах.
Но это были всего лишь цветочки, ягодки поджидали впереди – там, за Дубовкой, у Сталинграда, где полыхало зарево пожарищ, вспыхивали в небе ракеты, метались лучи прожекторов, стоял бесконечный грохот бомбежек, орудийной канонады. И мы, очень молодые люди, здесь, на огненном ветру, как писал фронтовой поэт, не знали, «будем иль не будем во взводных списках поутру».
Наш полк занял отведенный ему участок и стойко держал оборону. Мы поклялись отстоять Дон и Волгу, Русь-матушку. И сдержали свою клятву. 6 сентября, когда немцы вновь предприняли отчаянную попытку прорвать наш заслон, я был ранен в руку осколком снаряда, и меня на автомашине увезли в госпиталь в город Сызрань.
После лечения Д.А. Логинов снова вернулся в строй фронтовиков. В этот раз попал в 17-ю артбригаду 5-й Гвардейской Сталинградской артиллерийской дивизии РВК, которую вскоре направили в Смоленскую область, в район Ельни. В ее составе принимал участие в боях на подступах к Витебску и Орше. В ноябре 1943 года осколком снаряда был ранен в ногу. Но лечился уже не в госпитале, а в медсанбате.
-Недалеко от передовой?
-Да, медики нашей дивизии лечили. Подремонтировали, и я вернулся в свою часть. Она была в резерве Верховного командования, и, естественно, ее часто перебрасывали то туда, то сюда. С того места нас направили на Ленинградский фронт, под Выборг. 20 июня 1944 года этот город был освобожден, и снова застучали колеса вагонов – мы уже ехали на юг. Но куда? Точно не знали, но понимали: туда, где готовится наступление. Приехали в Молдавию, в состав 2-го Украинского фронта. Там принимали участие в Ясско-Кишиневской операции. В ходе ее было окружено и уничтожено 18 вражеских дивизий. А потом мы с боями прошли Румынию, Венгрию и Австрию.
Из беседы с Дмитрием Алексеевичем я узнал, что он награжден орденом Отечественной войны первой степени и многими медалями. Среди них – «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За взятие Будапешта». Демобилизовался Логинов из армии в марте 1947 года.
Думаю, что многие котельничане, особенно ветераны, хорошо знают этого общительного, не по годам подвижного, неравнодушного ко всему, что происходит в стране, человека. Нынче ему стукнет 70. Живет он в с.Макарье. Вернувшись из армии, Д.А. Логинов работал в Макарьевском райисполкоме, затем – в колхозе. Девятнадцать лет был председателем Макарьевского сельского Совета. Награжден медалью «За трудовую доблесть». С 1983 года возглавляет в родном селе совет ветеранов (а их, пенсионеров, там 458).
Вспоминая свою молодость, годы войны, Дмитрий Алексеевич с горечью сказал:
-Дорогой ценой мы завоевали победу. И сейчас обидно, очень обидно, что мы, победители, живем хуже, чем побежденные. И я не знаю, доживем ли мы, бывшие фронтовики, до того времени, когда Россия будет богатой и процветающей.
1993. Май.

В ТЕ СУРОВЫЕ ГОДЫ…

В годы войны подвиги совершались каждый день. И на фронте, и в тылу. О самоотверженной, поистине героической работе сельских тружеников, о деятельности Советов в ту пору рассказала мне на днях П.И. Спирова.
Живет она в селе Вишкиль. Почти всю войну Прасковья Ивановна работала в сельском Совете. И после Победы еще долго выполняла нелегкие, ответственные обязанности председателя сельисполкома. В обще сложности отдала этой беспокойной работе более тридцати лет жизни. За свой труд, активную общественную деятельность награждена орденом Ленина. Сейчас на заслуженном отдыхе.
Крепко приросла, прикипела Прасковья Ивановна к Вишкилю, к его жителям. А выросла она в Лычковском районе Новгородской области. Работала там в райкоме комсомола. Молодежь района хорошо знала эту веселую, неунывающую девушку и охотно шла в райком комсомола, всегда находила здесь поддержку.
-Когда началась война, - вспоминает П.И. Спирова, - сотни комсомольцев района ушли на фронт, в партизанские отряды. К нам стали эвакуировать детей из Ленинграда.
Только устроили ребят, вражеская авиация стала бомбить и наш Лычковский район. Враг продвигался в глубь страны. Детей пришлось срочно эвакуировать дальше в восточные районы – в Сибирь, на Урал, в Кировскую область. К тому времени в Лычково из восьми районов области свезли партийно-комсомольскую документацию. И, когда немцы ворвались на территорию района, мне и работнице райкома партии дали поручение - спасти эти ценности.
На плохонькой машине поехали в Пестово. Но там документацию не приняли, потому что сами эвакуировались. Мы направились в Тихвин. На станции готовился к отправке эшелон. И наш груз взяли.
Но домой путь был отрезан: в Лычковском районе уже свирепствовали немцы. Куда же ехать? Связалась с Ленинградским обкомом комсомола. «Езжайте куда-нибудь, - последовал ответ. – Возьмите на себя заботу о детях, которые эвакуированы из Ленинграда и других городов».
С маленьким чемоданчиком, в котором лежали мыло да полотенце, приехала в Вишкиль. И сразу же включилась в работу. Сначала исполняла обязанности секретаря сельского Совета, а потом избрали председателем.
Трудно, ой как трудно было работать в ту лихую годину! Все взрослые мужчины ушли на фронт. Остались в деревнях женщины, старики да подростки. В сельсовете – несколько мелких колхозов. И везде надо побывать, так организовать работу, чтобы больше произвести для фронта хлеба, картофеля, других продуктов.
Нелегко и самой жилось. После ранения умер отец, скончалась в эвакуации мать. В 1942 году в Вишкиль приехали три сестренки и братишка. Один другого меньше. Всех их пришлось кормить, одевать, приучать к труду…
Воскрешая в памяти давно минувшие дни П.И. Спирова заметила, что страна в то время напоминала встревоженный улей.
-Одни ехали на фронт, другие – в тыл. Много эвакуированных прибыло и в наш сельский Совет. У нас находились дети рабочих из Ленинграда. Трудно им жилось, потому что иногда недостаточно обеспечивали продуктами питания. Приходилось обращаться в колхозы. И руководители отзывались: кто-то выпишет картошки центнер, кто – овса. Овес сушили, мололи, и опять, глядишь, кашу детишкам можно было варить.
-И жители, видимо, помогали?
-Да. Местные жители любили ленинградских детей: часто приносили им молоко, овощи. Наготовят, бывало, женщины стряпни и угощают детишек.
-Какие вопросы в то время приходилось решать сельскому Совету?
-Мы отвечали за все дела. Работали, не считаясь со временем. Прежде всего решали вопросы, связанные с проведением сельхозработ.
Ни тракторов, ни автомашин в колхозах, по существу, не было. Землю обрабатывали на лошадях да быках. Жали серпами. Но я должна сказать, что народ наш – замечательный. Не считаясь ни с какими трудностями, недоедая, всю землю обрабатывали, давали стране нужную продукцию.
А сколько прикладывали усилий, чтобы выполнять планы лесозаготовок! Лесозаготовки кончались – сплав начинался. К тому же население посылали еще на торфоразработки.
Восхищает душевность, доброта человеческая. Не ахти как люди жили, а собирали для фронта и теплые вещи, и деньги. На заем подписывались и досрочно уплачивали подписную сумму. Но знаете, как было трудно, очень трудно работать и Совету, и населению. Часто с фронта приходили похоронки.
Я внимательно слушал Прасковью Ивановну и почувствовал, как дрогнул ее голос. На глаза женщины навернулись слезы.
-Приду иной раз в деревню, похожу-похожу вокруг дома и не решаюсь зайти. Знаю, что тут семья большая, детей много, острая нужда в питании, в одежде, обуви. А ведь надо как-то все равно похоронку то вручать. Вот и думаю, размышляю.
-На кого вы опирались в своей работе? – спрашиваю П.И. Спирову.
-Прежде всего на депутатов, на актив Совета. В наш Совет входило семь колхозов. Двумя из них руководили женщины, остальными – мужчины, уже пожилые, но очень исполнительные, заботливые, добрые. Запомнились такие председатели, как Т.М. Эндакова, Ф.Д. Наговицын. Зоотехником все годы войны у нас работала А.Я. Пасынкова. Да разве всех перечислишь! Это были герои. Они каждодневно совершали трудовые подвиги. Настойчиво преодолевали трудности, работали днем и ночью, вместе с фронтовиками ковали победу над врагом. Низкий поклон вам, дорогие земляки!
1980. Май.

АЙ ДА КАТЮША!

Перебирая недавно свои старые, пожелтевшие от времени, записные книжки и блокноты, обнаружил среди них несколько брошюр, выпущенных в пятидесятые и шестидесятые годы Кировским книжным издательством. Моё внимание привлекла брошюра «32 поросёнка на свиноматку в год». Автор её – Е.В. Парышева.
Да это же Екатерина Васильевна! Кто же из нашего брата-журналиста не общался с ней в те далёкие годы, не бывал на Бородинской свиноферме, где она работала! Её имя гремело на весь район, о её делах, новаторстве бородинских свинарок знали во всех районах области. Это одна из тех, кто своим каждодневным, напряжённым трудом создавал потенциал страны, богатство народное, которое сейчас растаскивают люди, не имеющие к нему никакого отношения. Она кормила народ мясом.
Ещё работая на свиноферме колхоза «Заветы Ильича», который вскоре вошёл в состав «Искры», Екатерина Васильевна была награждена медалью «За трудовое отличие», затем её труд получил самую высокую оценку – орден Ленина. Она неоднократно была участницей Всесоюзной сельскохозяйственной выставки.
Меня одолели воспоминания, захотелось встретиться с героиней наших давних газетных публикаций и радиопередач, узнать дальнейшую судьбу этой женщины. Где же она теперь? Жива ли? Узнал: здравствует наша героиня. Живёт всё там же – в деревне Бородины.
От города до неё – рукой подать, если идти напрямую, а если ехать по объездной дороге, - подальше. Прошло минут двадцать, и наша машина вкатилась на лужайку деревни. Я вспоминал прежнюю Парышеву, с утра до вечера хлопотавшую на ферме, её неторопливый вятский говорок, её милую улыбку. Какая же она теперь, Екатерина Васильевна?..
Вдруг из крайнего дома выскочил дачник:
- Куда прёте, не видите, что ли – овечки пасутся. Вон с боку надо подъезжать. Запишу сейчас номер машины, – пригрозил он напоследок.
Да, дожили – уж и по деревне проехать нельзя. Лужайку на улице считают своей собственностью.
-Не та деревня теперь, не та. Не те заботы у людей – всяк о себе только думает. Раньше-то за общее дело ой как болели! – говорила Екатерина Васильевна, когда я расспрашивал её о сегодняшней деревне, о её нуждах и заботах.
Многое изменилось в нашей жизни, все мы помаленьку меняемся, изменилась внешне, постарела и моя собеседница. Но та же у неё улыбка, добродушие на лице, та же скромность, тот же взгляд на работу крестьянскую.
-Вот мы, свинарки, как работали? Рано вставали, поздно спать ложились, а во время массовых опоросов на ферме вообще некогда было отдыхать. Полночи, а то и вся ночь пролетит в работе – и не заметишь. Механизации никакой не было – всё вручную делали.
Заведующий фермой Егор Николаевич Банников, трудяга, инвалид войны, теперь уже покойный, царствие ему небесное, сравнивал нашу работу с фронтовой. «Бабоньки, у нас тут второй фронт, - говорил он.
-На фронте и ночью стреляют, землянки, окопы роют, и мы здесь часто глаз не смыкаем. Но нам всё же легче, пули над головой не свистят».
-Вы тоже хлебнули фронтовой жизни?
-Да, я фронтовичка, участница войны. Ефрейтор. Вот посмотрите, какая была в молодости.
Передо мной большая фотография. Я посмотрел на молоденькую Катюшу и на сегодняшнюю Екатерину Васильевну и подумал о быстротечности времени, о том, как оно сильно меняет человека.
-В зенитно-пулемётном полку, где я служила, - продолжала Е.В. Парышева, - много было девушек. Наравне с мужчинами мы переносили все тяготы войны. Недосыпали, недоедали. Бывало, до трёх суток горячей пищи не видели. Дадут сухарь – хоть сразу его съешь, хоть на весь день растяни. Противник частенько прилетал, бомбил…
-В укрытие прятались?
-А кто будет их, стервятников, сбивать, отгонять?! Мы не прятались, мы же - зенитчики.
-Где воевали?
-На Втором Белорусском.
С фронтовых воспоминаний разговор наш снова перекинулся на нынешнее житьё-бытьё, деревенское.
-А где же тот свинарник, где вы работали? – спросил я Екатерину Васильевну.
-Обветшал он, пришёл в негодность, года два назад его сломали.
-Работу в нём фронтовик, мудрый крестьянин Банников сравнивал с жизнью фронтовой. Сколько же лет вы отдали свиноферме?
-Двадцать пять.
Тут уж комментарии излишни. Если коротко, то это трудовой, поистине геройский подвиг. Сколько за эти годы она вырастила поросят, дала мяса для народа!
-Всё здесь, в деревне, живу. Раньше вдвоём с сестрой жила, а теперь – одна.
-Держите ли какую живность?
-Держу. Кошку и собаку, - рассмеялась Е.В. Парышева. – В семьдесят семь лет уже тяжело с другой живностью возиться. Да много ли мне надо? За хлебом, молоком, яйцами в город езжу. Сейчас у нас на всю деревню одна корова. А раньше все жители держали бурёнок. Не мыслили своей жизни без них. Из коренных жителей деревни остались я да супруги Бородины, Иван Васильевич и Анна Петровна. Остальные приехали сюда из других мест, дачники ещё живут летом. Изменилось всё вокруг: садово-огородные участки появились рядом, дачные домики выросли…
-Как вам живётся-то, Екатерина Васильевна? Не скучно одной?
-Летом здесь хорошо. Зелень везде, огород, вот он, рядышком. Дом деревянный, в нём легче дышится. Сядешь – и в город. А зимой, - вздохнула она, - маята для нас, стариков. Автобусы по объездной дороге не ходят. Улицу так снегом перенесёт, что еле ноги переставляешь. В магазин за хлебом, молоком сходить надо. Или в больницу, когда нездоровится, каково пожилому человеку по бездорожью добираться?
Давно прошу руководство колхоза дать квартирку в посёлке. Обещают, не отказывают. А время идёт. Теперь пообещали в новом Доме ветеранов жильё дать. Может, и поживу в таком доме. С удобствами…
1995. Август.

КАВАЛЕРЫ ОРДЕНА АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО

Яркую страницу в историю нашего государства вписали русские воины под водительством великого князя Владимирского Александра. В 1240 году на реке Неве они разгромили шведов, вторгшихся в пределы новгородской земли. Значение этой победы было так велико для Руси, что мужественного и отважного князя, страдальца за свою родину, причислили к лику русских святых и навечно прозвали Невским. Спустя год с небольшим он одержал победу над другими захватчиками – немецкими рыцарями, меченосцами. Сильный и надменный противник, закованный в броню, был разбит на льду Чудского озера.
Ровно через семь столетий после «Ледового побоища», когда страна вела смертельную схватку с немецко-фашистскими захватчиками, указом Президиума Верховного Совета СССР был учрежден орден Александра Невского. Им награждались командиры рот, батальонов, батарей, артдивизионов, полков за умело осуществленные боевые операции. Среди кавалеров этого ордена есть и наши земляки, уроженцы Котельничского района.
Многие котельничане хорошо знали Сергея Карповича Сбоева (на снимке) и Алексея Андреевича Шестакова. Оба они жили и работали в нашем городе.
Боевое крещение С.К. Сбоев ( получил еще на советско-финской войне, в 1940 году. Отважного артиллериста, участника штурма линии Маннергейма, тогда наградили медалью «За отвагу».
В годы Отечественной войны он командовал артиллерийским дивизионом. На всю жизнь запомнился ему тяжелейший бой на Курской дуге, в районе станции Поныри. Немецкие танки прорвав линию обороны нашей пехоты, двигались на позицию дивизиона. Артиллеристы капитана Сбоева не дрогнули – они стали бить по «тиграм» прямой наводкой, подбили 19 танков и самоходных орудий. Немалые потери понес и дивизион, но не отступил со своего рубежа.
За этот бой Сергей Карпович был награжден орденом Красного Знамени. А орден Александра Невского ему вручили позднее, в 1945 году, за боевую операцию, осуществленную дивизионом при освобождении города Данцига (теперь Гданьск). В том же году наш земляк отличился при форсировании реки Одер, за что удостоен второго ордена Красного Знамени. Ратный труд капитана Сбоева отмечен также двумя орденами Отечественной войны.
Капитан А.А. Шестаков командовал стрелковой ротой. Всегда действовал смело и решительно. В ночь на 26 января 1945 года его рота под сильным огнем противника, на подручных средствах, переправилась через Одер и захватила там плацдарм. Немцы численностью до 400 человек, поддерживаемые танками, несколько раз предпринимали ожесточенные контратаки, но были отбиты с большими для них потерями. Спустя пять месяцев, 27 июня сорок пятого года, в полк пришла радостная весть: «Командиру роты А. Шестакову присвоено звание Героя Советского Союза». Кроме Звезды Героя, его грудь украшали ордена Ленина, Красного Знамени, Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды и многие медали.
Орден Александра Невского, как и другие боевые награды, с гордостью носили наши земляки Герои Советского Союза майор Валентин Сергеевич Зевахин, капитан Анатолий Петрович Селезенев, генерал-майор артиллерии Владимир Сергеевич Матвеев.
Зевахин, уроженец Котельнича, в годы войны был заместителем командира батальона, после службы в армии жил в Калининграде.
Селезенев родился в деревне Ярушниковы Зайцевского сельсовета, командовал взводом, затем стрелковой ротой, после войны жил в Нижнем Тагиле.
Матвеев, уроженец Котельнича, в войну прошел путь от командира артдивизиона до командующего артиллерией корпуса.
Фронтовые тяготы и лишения, раны сильно сказались на здоровье фронтовиков. Генерал В.С. Матвеев ушел из жизни в 1963 году в возрасте 54 лет. Еще меньше (51 год) прожил В.С. Зевахин. Нет сейчас в живых и Селезенева, и Сбоева, и Шестакова.
Из фронтовиков – кавалеров ордена Александра Невского – среди живущих в районе остался Анатолий Петрович Сычёв, уроженец деревни Сычёвы Куринского сельсовета. Отслужив в армии, приехал он в 1952 году в Котельнич. Работал в тресте столовых, дорожно-строительном управлении, горторге. Теперь пенсионер.
-Интересно, а за что вы получили орден Александра Невского? – спросил я его.
-За удачную боевую операцию на Северском Донце. Было это летом 1943 года. Мы закрепились на левом берегу, а на правом держали оборону немцы. Нашему батальону было приказано вброд форсировать Донец, чтобы занять высоту, с которой просматривается вся окружающая местность, и деревню. Гвардейцы шестой роты, которой я командовал, и других рот второго батальона действовали храбро и слаженно.
После получасовой артподготовки преодолели водный рубеж, тройные проволочные заграждения и ворвались в окопы на высоте. Боевой дух гвардейцев был, думаю, такой же, как и у ратников князя Александра Невского на льду Чудского озера. Те обрушили на немецких рыцарей мечи, топоры да копья, а мы орудовали штыком, прикладом, гранатой и свинцовой пулей. Дрогнули, не выдержали штыковой атаки немцы…
С воспоминаний о прошлом наш разговор переключился на сегодняшнее житье-бытье.
-Анатолий Петрович, как по-вашему, скоро ли Россия окрепнет, будет сильной и процветающей страной?
-Думаю, что это произойдет не скоро, очень уж плачевная обстановка в стране. Но счастливое для людей время все-таки придет, непременно придет. Только вряд ли мы, ветераны второй мировой, доживем до него.
1999. Июнь.

НА БОЧКАХ ЧЕРЕЗ ДНЕСТР

Николай Павлович Шахтарин вырос в деревне, в крестьянской семье, где главным воспитателем был труд. Где ломоть хлеба доставался соленым потом, напряженной работой на полях. Житейские трудности, нужда были постоянными спутниками семьи, и в 1940 году шестнадцатилетний Коля по совету родителей отправился на заработки в Котельнич – осваивать сапожное ремесло в артели «Кожобувь».
Как и большинство деревенских жителей, он был неприхотливым, выносливым парнем, и эти качества пригодились ему, когда в августе сорок второго стал красноармейцем.
-Поначалу, - вспоминает Николай Павлович, - в местечке Зеленый Город, это недалеко от города Горького, меня учили на радиста, но неожиданно учебу прекратили. Оказалось, что мы осваивали устаревшую радиостанцию. Затем я попал в роту ПТР - противотанковых ружей. Но бронебойщиком тоже не стал. А вот в разведку в расположение противника ходил. Но и это продолжалось недолго. После ранения меня направили в отдельный батальон связи при 41-й гвардейской стрелковой дивизии, которая входила в состав 4-й гвардейской армии. На завершающем этапе войны (с 1 марта 1945 года) армией командовал генерал-лейтенант Н.Д. Захватаев, уроженец Малмыжского района. Она прошла боевой путь от Сталинграда до города Линц в Австрии.
-И вы столько же прошагали? – спросил Николая Петровича.
-Нет, мой путь был короче. Он начался на Украине и завершился у австрийских Альп. Принимал участие в Корсунь-Шевченковской, Ясско-Кишиневской и других боевых операциях. Два раза был контужен. Со своими друзьями-гвардейцами форсировал такие крупные реки, как Днепр, Днестр, Дунай.
-На чем переправлялись?
-На другой берег Днестра, например, мы, связисты, вместе с лошадями переправлялись на пустых пивных и винных бочках, скрепленных трофейным телефонным кабелем и настилом. На всю жизнь запомнилась мне также переправа через Дунай. Река широкая, полноводная. Посмотришь – и дух захватывает. Наша 41-я гвардейская стрелковая дивизия подошла к Дунаю тогда, когда другие соединения корпуса находились еще на марше. Сразу же были организованы поиски наиболее удобных мест для форсирования и разведка берега, занятого противником.
Группа бойцов захватила плацдарм в районе венгерского города Мохач. Командир нашего взвода подвижных средств связи (у нас были только лошади) приказал мне переправить на тот берег двух трофейных немецких лошадей. Они нужны были там для подвозки боеприпасов и других грузов. Лошадей я завел на резиновую понтонную лодку с подвесным мотором. Моторист запустил мотор, и мы отправились навстречу неизвестности. С того берега противник вел огонь, но неприцельно. Этому мешала плохая видимость: дымовая завеса, да к тому же над рекой повис густой туман. Больше всего беспокоился, как бы не утопить лошадей. Но все обошлось благополучно.
Я слушал Николая Павловича и думал, что наша победа над врагом складывалась из таких вот повседневных солдатских дел и забот, что война – это тяжкий, изнурительный труд. Днем и ночью. Ведь как бывало… Установилось затишье после боя. Отдохнуть бы ночью, отоспаться как следует. Но нет, надо брать в руки лопаты и копать траншею или обустраивать землянку.
Долгая и кровопролитная борьба шла за освобождение Венгрии и ее столицы Будапешта. В этих сражениях принимал участие и Н.П. Шахтарин, за что награжден медалью «За взятие Будапешта». Не менее дорога ему и другая медаль – «За взятие Вены». Его ратный труд отмечен также орденом Отечественной войны, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги» и другими наградами.
Пол-Европы прошагал, а где-то и на лошади проехал, гвардии рядовой Шахтарин. Немало поездил он и после войны, вернувшись в родные места. Заочно закончил финансовый техникум. Продолжительное время работал в райфинотделе экономистом по финансированию сельского хозяйства. А это – постоянные разъезды по району, общение с сельскими Советами, колхозами и совхозами… По направлению райкома партии шесть лет отработал председателем Дубовского сельсовета (территория нынешнего Ежихинского сельского округа).
Двенадцать лет отдал Николай Павлович мебельной фабрике, работая начальником отдела снабжения. Работа тоже беспокойная, хлопотная, на одном месте долго не усидишь: предприятию нужны то лаки, то поролон, то шурупчики, а «пробивать» их надо было ехать за сотни километров от Котельнича. В Ленинграде, на Украине, в Средней Азии…
-Теперь уж отъездил, - задумчиво сказал в конце беседы Николай Павлович. - Ноги болят, с палкой хожу. Читаю газеты, смотрю телевизор. Волнуюсь, переживаю. Мало для нас, стариков, приятного и утешительного передают.
2000. Май.

ПРИЗВАЛИ МЕНЯ И АВТОМОБИЛЬ

Первые трактористы... В те далекие тридцатые годы эти сильные, расторопные парни, пропахшие керосином, испачканные солидолом и маслом, казались жителям деревень, особенно нам, сельским мальчишкам, какими-то необыкновенными, таинственными умельцами. Вот с той поры и запомнился мне Георгий Павлович Щенников.
Он часто бывал в родных местах, в селе Молотникове, обращался к моему отцу, который работал в кузнице: то сварить поломанную деталь, то отбить лемеха к плугам. Молодой шустрый парень был в числе тех, кто прокладывал на тракторах первые борозды на колхозных полях.
В апреле 1931 года он закончил курсы трактористов в Котельниче и сел за руль «фордзона». В числе других его направили в Карпушино. Сразу же после первомайской демонстрации выехал на ближайшее поле пахать.
На второе лето Г.П. Щенников был уже помощником бригадира тракторной бригады. В 1933 году его направили на учебу в школу механиков, и, вернувшись домой, он работал в МТС механиком.
В числе первых в нашем районе стал он и шофером. Водил полуторку в широко известном тогда игумновском колхозе «Путь к социализму», затем работал в автоотряде, возил хлеб из районов области на базу «Заготзерно». Служил в армии.
-А где пришлось служить, воевать? – спросил я Георгия Павловича, встретившись недавно с ним в Доме культуры колхоза «Искра». В этом году ему исполнилось 75 лет.
-Такая уж, видно, судьба у моего поколения, что нас бросали в самые горячие, опасны точки, туда, где складывалась серьезная обстановка для страны. В 1938 году, когда японская военщина напала на нас в районе озера Хасан, я в числе других младших авиаспециалистов готовил на аэродроме к вылету самолеты. В том же году, отслужив срок службы, вернулся домой. Сел за руль колхозной автомашины.
-Но вскоре мобилизовали в армию… мой автомобиль. Не хватало транспорта для подвозки войск и грузов в Западную Белоруссию и Западную Украину. Я остался дома, но без машины, и меня направили в автоотряд № 4. Но и здесь поработал недолго. 5 января 1940 года вызвали в райвоенкомат вместе с автомашиной ЗИС-5. На этот раз призвали в армию меня и автомобиль, - улыбаясь, рассказывал Георгий Павлович. – Направили нас воевать с белофиннами.
-А где вас застала Отечественная война?
-Из Котельничского автоотряда я был командирован в автошколу г.Дергачи Саратовской области для повышение классности. 24 июня моя командировка закончилась, но домой не отпустили. Снова пришлось одевать солдатское обмундирование. Но вот сформировали нашу часть. Дали нам автомашины, прицепили к ним зенитные пушки, и отправились мы защищать Москву, в район города Подольска.
После чего попал Г.П. Щенников в ремонтное подразделение, затем в отдельный автобатальон, оснащенный «студебекерами» и другими американскими автомашинами. На них подвозили к передовой войска, боеприпасы, продовольствие. В 1944 году Георгия Павловича приняли в члены КПСС. Свой боевой путь он закончил на побережье Балтийского моря.
Вернувшись домой, Г.П. Щенников работал в Котельничской МТС механиком, руководил отделением РТС в Карпушах.
В 1960 году переехал на центральную усадьбу колхоза «Искра». Заведовал ремонтной мастерской, автогаражом. Был председателем ревизионной комиссии колхоза, председателем товарищеского суда. Водил колхозную легковую автомашину.
В общей сложности 13 лет отработал после выхода на пенсию. Вот таков он, простой сельский житель, фронтовик, старейший механизатор, один из славной плеяды первых трактористов и шоферов.
1994. Февраль.

«ПРИВЕТ ВАМ С ФРОНТА!»

Из писем военфельдшера Валентина Апаева
С Зинаидой Михайловной Апаевой, пенсионеркой, в прошлой работавшей врачом в туберкулёзном диспансере, я встретился в районном совете ветеранов. Она рассказала мне о трагической судьбе своего деверя, старшего брата мужа, Валентина Ивановича Апаева (на снимке).
- Уже 59 лет храним мы вот эту память о нем, - сказала она, выложив на стол пачку документов, фронтовых писем, простеньких почтовых открыток, написанных карандашом. – Поначалу их, как святыню, берегла его мать, Татьяна Ивановна. Наверное, не одну сотню раз она прикасалась к ним, перечитывала их, как бы беседуя, мысленно встречаясь со своим сыном.
После смерти Татьяны Ивановны они перешли в руки второго ее сына, Анатолия Ивановича Апаева. Да вы, наверное, знаете его? Продолжительное время он преподавал русский язык и литературу в школе рабочей молодежи, потом работал фотографом в райбыткомбинате, корректором в типографии.
-Да, да, хорошо знал, - подтвердил я.
-Семь лет назад Анатолий скончался, и теперь эти письма у меня. Я тоже читаю их со слезами на глазах.
ЃcВалентин с детства был любознательным, начитанным, целеустремленным парнем. Прилежно, хорошо учился в школе, занимался спортом. И мечтал стать военным медиком. В 1938 году он поступил в Котельничскую фельдшерскую школу и 30 июня сорок первого года успешно закончил ее. За две недели до этого, 21 июня, написал заявление с просьбой о приеме в Ленинградское военно-медицинское училище имени Щорса. А на другой день грянула война, и Валентин Апаев вскоре был призван в ряды Красной Армии.
Более пяти месяцев находился в тыловых воинских частях, где готовили бойцов и командиров к предстоящим боям. За это время побывал в Свердловске, Мичуринске, Москве. Новый 1942 год он встретил уже на фронте.
А в апреле того же года в Котельнич пришла похоронка: «Ваш сын военфельдшер 1104-го стр. полка В.И. Апаев погиб в боях за Родину». Ему было 19 лет. Где погиб, где похоронен – неизвестно. Вместо адреса лишь «полевая почта № 1411». Потом уже Апаевы узнали, что произошло это на территории Смоленской области. Может быть, вражеская пуля сразила молодого фельдшера, когда он на поле боя оказывал помощь раненому бойцу? А может, санитарный взвод, которым он командовал, попал под бомбежку? Война есть война – там опасность подстерегала везде.
Валентин Апаев писал маме, брату Толе и сестренке Нине теплые письма, проникнутые глубоким уважением и любовью к ним. Вот письмо из Свердловска:
«Как я крепко скучаю о вас. Эти 12 дней разлуки показались мне годом. Нельзя сказать, что я до призыва в армию недолюбливал вас. Нет. Я крепко любил, страстно жалел вас, но все это проявлялось в форме легкой застенчивости, ребячьей стыдливости».
А эти строки из других писем:
\«Пусть долетит мой привет и до папы, где бы он ни находился – в тылу или на фронте, далеко или близко от вас и меня, пусть его везде сопровождают крепкое здоровье и счастливая удача».
«…Кроме аттестата, посланного вам в ноябре, получаю еще фронтовые. На фронте деньги мне не нужны, только мешают, жмут карманы и легко могут затеряться. Посылаю их вам. Знаю, как трудно вы живете».
«…Привет вам с фронта! С новым 1942 годом! Здравствуйте, милая семейка! Здравствуй, Новый год в Котельниче! Встречайте Новый год, веселитесь. Только не грустите. Мама, устрой елку детям. Будь уверенной в настоящем и будущем. Помни, всякая тревога и грусть передаются детям. Будьте же тверды, смело шагайте по жизни».
«…Пусть этот год принесет счастье тылу и фронту, Красной Армии и трудовому народу. Мы одержим победу над врагом. Главное – не унывать, уверенно смотреть в будущее. Скоро эта пора наступит, гром пушек стихнет, мы с победой возвратимся и с восторгом, улыбаясь, станем руки пожимать. С фронтовым приветом Валентин».
Но его мечта не осуществилась, он не вернулся, погиб, освобождая страну от врага.
Мы в семейном кругу каждый год в день гибели Валентина, 14 марта, и конечно в День Победы, поминали его. И нынешний мартовский день не будет исключением.
2000. Март.

ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЕМ,
ИВАН КОНСТАНТИНОВИЧ!

Почетный гражданин города Котельнича.
Зелень всегда радует глаз человека, но особенно весной, в начале лета, когда оживает, набирает силу природа, пышно расцветают яблони, сирень, черемуха… Именно в эту пору, 12 июня, у котельничан праздник – День города. Проходит он на стадионе и в городском саду, которые примыкают друг к другу. Для горожан это очень удобно: нагревшись на солнцепеке, они могут тут же, рядышком, окунуться в прохладу, посидеть или погулять в тени деревьев.
В 1995 году праздник посвящался 50-летию Победы над фашизмом. В его обширной программе было и чествование Почетного гражданина города, подполковника в отставке, участника Великой Отечественной войны, председателя районного совета ветеранов Ивана Константиновича Таранова.
По-военному подтянутый, сохранивший молодцеватую осанку, бравый вид, в ладной офицерской форме с поблескивающими на груди орденами и медалями, стоял он на специально оборудованной площадке посреди стадиона и принимал поздравления от администрации города, городской Думы, от котельничан. Ему был вручен диплом и повязана памятная алая лента с надписью «Почетный гражданин города».
В дипломе записано: «За особые заслуги по защите Отечества от германского фашизма, безупречную многолетнюю трудовую и общественную деятельность, большой вклад в военно-патриотическое воспитание молодежи».
И.К. Таранов – не первый почетный гражданин Котельнича. Но что примечательно – все, кто удостоился этого звания до него: и председатель широко известного колхоза «Искра» А.М. Ронжин, и писатель Л.Н. Рахманов, и кавалер трех орденов Славы Н.А. Морозов, и заслуженный учитель школы РСФСР И.П. Богомолов, и учитель-краевед Н.П. Борцов, и бывший председатель городского Совета народных депутатов И.А. Гулин – родились и выросли на вятской земле. Иван же Константинович родом из Казахстана, из посёлка Денисовка Кустанайской области. Это на Южном Урале, недалеко от Челябинской области. Но котельничане уже давно считают его своим, вятским – так крепко прикипел он к нашему краю, к его делам и заботам. Живет здесь с 1951 года. В Котельниче выросли его дети: дочь и два сына. Город наш стал для них малой родиной.
Может и сейчас И.К. Таранов жил бы на Южном Урале, если пошел бы после окончания средней школы учиться в техникум или институт, приобрел там полюбившуюся специальность, а может быть, перенял бы мастерство у своего отца, Константина Андреевича, и, как он, занимался бы кузнечным, столярным делом, плотничал или работал бы механизатором. Но война повернула его жизнь на третий, никем непредполагаемый путь.
Во время войны в Федоровской средней школе, где он учился, изучали комбайны и трактора, и Ваня Таранов, завершив учебу, работал в колхозе на маленьком колесном тракторе. Но вскоре пришла повестка из райвоенкомата, и 17 июля 1942 года он стал курсантом Свердловского военного училища спецсвязи…
Передо мной довольно увесистый, хорошо оформленный том воспоминаний И.К. Таранова. С фотографиями его сослуживцев, курсантов, друзей-фронтовиков, со схемами боевых действий на различных фронтах, участках, плацдармах. Он охватывает период с июля 1942 года по июль 1946-го.
-Как Вы умудрились точно, словно в дневнике, воссоздать картины давно минувших дней? – спросил я автора.
-Да вот так, по крупицам. Использовал свои записи в сохранившихся старых блокнотах, письма родителям, которые сберегла мать, воспоминания фронтовых друзей, другие источники. Память, она ведь несовершенна, многое с годами забывается. А тут листаешь страницы и вспоминаешь свою молодость. Да и для моих детей это наглядная память об отце.
Все экзамены за полный курс военного училища Иван Таранов сдал на «отлично». Но главное испытание было у него впереди – в боевой обстановке на Курской дуге.
-Там, в июльские и августовские дни 1943 года, - вспоминает он, - воздух содрогался под грохотом многих сот орудий, гула самолетов, разрывов бомб, снарядов и мин разных калибров. Там я набирался опыта, многое приходилось делать такого, что в училище не проходили. Я проверял кодировку топокарт у командиров, налаживал в частях бесперебойную кодированную связь.
День Победы старший лейтенант Таранов встретил на Эльбе, в районе города Магдебурга. Война закончилась, но в ряде районов Украины, в прибалтийских республиках, Польше было неспокойно – действовали бандеровцы, различные бандитские формирования националистов.
Вот такую запись он сделал в своем блокноте 31 июня 1945 года: «Группа офицеров из 8 человек, в том числе и я, выезжает в Войско Польское. Там мы будем советниками. Наша задача – помочь в восстановлении Войска Польского и в ликвидации подпольных формирований Армии Крайовой, которые ведут борьбу против народной власти. Я, как старший лейтенант, теперь буду называться «пан поручник».
-Кто же вел борьбу против народной власти? – спросил я Ивана Константиновича.
-Да в основном выходцы из богатых семей, из среды помещиков, фабрикантов, коммерсантов, - ответил он. – Простой, бедный люд они называли быдлом. Вот они-то вместе со своими сынками, другими их последователями, нуворишами сделали все для того, чтобы снести в Кракове памятник нашему земляку Маршалу И.С. Коневу, который стоит теперь в Кирове. Им не нужна память о Советской Армии-освободительнице.
И.К. Таранов находился в Польше 10 месяцев. Об этом беспокойном и небезопасном периоде его службы напоминают ему старые записи, фотографии друзей-поляков, орден «Серебряный крест заслуги» и три польские медали. Да еще у него двадцать советских наград. Среди них два ордена Красной Звезды, орден Отечественной воны второй степени, медали «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина».
На Родину он вернулся бывалым, прошедшим боевую закалку офицером, и ему доверили работу в штабе Уральского военного округа. В сентябре 1948 года приехал в Кировскую область. Три года отработал в Свечинском райвоенкомате, а дальнейшую жизнь связал с Котельничем, выполняя обязанности заместителя военкома, военного комиссара Котельничского объединенного военкомата, постоянно заботясь об улучшении военно-патриотического воспитания молодежи. Он считает, что навыки, интерес к службе в армии нужно прививать людям с детских лет, а потому с юношеским увлечением занимался организацией и проведением в школах района военно-спортивной игры «Зарница». Котельничане и по сей день с удовольствием вспоминают парады юнармейцев, которые проходили в День Победы на Верхней площади города.
В 1969 году район занял первое место в области по военно-патриотическому воспитанию молодежи и подготовке ее к службе в армии. Подполковник И.К.Таранов занесен в Книгу Почета Уральского военного округа.
Три года, настойчиво и кропотливо, Иван Константинович собирал различные материалы, документы, фотографии по истории Котельничского военкомата и писал ее. Она охватывает период с 1918 по 1974 год. Альбом представляет большой интерес не только для работников военкомата, но и для краеведов, ветеранов, молодежи, потому что его содержание тесно связано с жизнью района в разные периоды. Один экземпляр истории теперь в краеведческом музее, второй – в горвоенкомате, а третий находится в районном совете ветеранов.
1975 год – переломный в жизни И.К. Таранова. Отслужив в армии 33 года, он вышел в запас. Но неугомонная жажда деятельности заставила искать новое место в жизни. И он идет в городской торг, работает там механиком, начальником штаба гражданской обороны, позднее в отделе кадров завода «Микрометр».
Многие котельничане удивились, когда он, бывший военком, подполковник, взвалил на себя хозяйственные обязанности – стал директором дома отдыха «Вишкиль». И эта ноша оказалась ему по плечу. В 1982 году во Всесоюзном соревновании здравниц дом отдыха занял третье место. «Вишкилю» Иван Константинович отдал семь лет.
Два раза он избирался в районный Совет народных депутатов, дважды – в городской, был председателем районного совета ветеранов партии и комсомола, теперь – председатель районного совета ветеранов войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов, депутат городской Думы.
В районе 86 первичных ветеранских организаций, в них около 18 тысяч пенсионеров со своими заботами, нуждами, проблемами… И районный совет, его председателя, президиум постоянно волнует вопрос: а чем же можно помочь пожилым людям в это тревожное и трудное время?
-От совета ветеранов, - говорит И.К. Таранов, - мы посылали в комиссию по подготовке закона «О ветеранах» 11 предложений. Девять приняты полностью, два – частично.
Упорно и настойчиво стучит председатель совета ветеранов в дверь нынешней власти. Районная газета однажды дала заметку под заголовком: «Таранов пошел на таран». Это о том, как добивается он введения северного коэффициента в 15 процентов для пенсионеров района. В разное время Иван Константинович делал запросы и в областную администрацию, и в Министерство соцзащиты, и премьеру Черномырдину, и президенту Ельцину. Писал и в Государственную Думу всем четырем депутатам ее от нашей области.
Такие решительные действия, настойчивость заслуживают похвалы.
Много внимания уделяет председатель подготовке и проведению заседаний президиума, пленумов районной ветеранской организации.
Ветераны района приняли активное участие в составлении списков погибших и пропавших без вести земляков в период Отечественной войны. Вводную часть областной Книги Памяти (том пятый) «Вклад котельничан в Победу» написал председатель районного совета ветеранов И.К. Таранов. А его сын Андрей вместе со своими помощниками из котельничской юношеской кино-видеостудии «Горизонт», которой он руководит, снял фильм «От Вятки до Эльбы» - о 5-й Орловской стрелковой дивизии, сформированной в 1942 году в Котельниче.
Фильм стал призером российского кинофестиваля «Салют Победы». А Иван Константинович в год 50-летия Победы награжден Почетным знаком Российского совета ветеранов.
В небольшой комнате в здании городского детского центра культуры, где размещается районный совет ветеранов, часто можно видеть не только жителей города, но и пенсионеров, приехавших из села. Посетители знают, что здесь, у Ивана Константиновича Таранова и Клавдии Петровны Кокоулиной, секретаря совета, женщины с богатым житейским опытом, в прошлом работавшей в сфере культуры и в райкоме партии, они найдут понимание и поддержку, получат и дельный совет, и разъяснение по волнующим их вопросам.
Активен председатель совета и как депутат городской Думы. В администрации города он пробивает главным образом вопросы по защите прав пенсионеров. Поддерживает тесную связь и с районной администрацией.
Не по годам расторопен и подвижен ветеран. Сегодня он выступает на собрании сельской ветеранской организации, убедительно и правдиво рассказывает о нынешней обстановке в стране, в области, районе, завтра беседует со школьниками, встречается в горвоенкомате, на областном сборном пункте с парнями-призывниками…
А уж встретишь его, улыбнется, протянет руку и по старой, доброй привычке, четко, по-военному скажет: «Здравия желаю!»
Здравия и Вам, Иван Константинович!
1997. Февраль.

ВДАЛИ ОТ ФРОНТА

Самыми грозными, необычайно тяжелыми, напряженными и для фронтовиков, и для тех, кто трудился в тылу, были в период войны 1941 и 1942 годы. Да еще первая половина сорок третьего.
Передо мной подшивка районной газеты за 1942 год. В ту пору она называлась «Ударник». Коротко, но довольно метко и призывно, в духе того, советского, времени. Война наложила свой суровый отпечаток м на газету.
Об этом красноречиво говорят заголовки статей, заметок и других публикаций, котррые печатались на страницах «похудевшей» в войну газеты (она выходила уже не на четырёх страницах, а на двух). «По-военному провести весенний сев» призывает тружеников села передовая статья газеты за 23 апреля. В этом же номере внимание привлекает подборка информации под заголовком «Ширить движение передовиков-колхозов, досрочно уплачивающих подписку на заём»
Трудно жилось в лихую годину и горожанам, и сельским жителям, но они отрывали от себя, от своих семей часть заработка, сельхозпродукции, других сбережений, чтобы помочь фронту. «Вместе сго всеми трудящимися района активное участие в реализации военного заяма приняли учителя, значительно превысив месячный фонд зарплаты» - говорится в информации «Школы района - взаймы государству». На ту же тему и другие сообщения:»Полностью оплатили подписку» - из колхоза «Свободный труд» Галкинского сельсовета, «Домашние хозяйки вносят наличными» - из дистанции пути, «Все работники - подписчики займа» - из дома младенца.
Вот в в этом-то номере на второй странице, опубликовали и мою заметку «Школьники - будущие водители сельхозмашин». Публикация коротенькая, простенькая, но... первая! А потому и наиболее памятная. Приведу её дословно:»С большим желанием ученики Молотниковской средней школы Игумновского сельсовета изучают трактор, льнотеребилку и простые сельхозмашины. Теоретические знания они подкрепляют практической работой на тракторе.
Под руководством механика Романова И.И. они детально познакомились со всеми сельхозмашинами. Ребята с нетерпением ждут то время, когда сядут за штурвал трактора и заменят ушедших на фронт старших братьев и отцов».
Смотрю на эти незамысловатые строчки на пожелтевшем от времени газетном листе и мысленно возвращаюсь в свою молодость. В голове всплывают картины более чем полувековой давности.
В то время я учился в 9-м классе. Тогдашнее Молотниково с нынешним и сранвивать нечего. И по размеру, и по численности населения оно былогораздо меньше, чем сейчас. Зато в его центре, на пригорке, красовалась церковь, а окрест до самого горизонта, если взойти на гору, взору открывалась россыпь больших и малых деревень. В праздники сюда устремлялись на лошадях и пешком сотни прихожан. Теперь же мнрогие из тех деревень остались лишь в памяти стариков.
В тридцатые и сороковые годы в сельской местности средних школ было мало. Но Молотниковской семилетке в этом отношении повезло: как раз перед войной она была преобразована в среднюю, и в наше сель хлынули выпускники из других семилетних школ. Из Гостева, Отёшева, Екатерины, Юрьева, а также из близлежащих деревень Макарьевского района. Многие ходили в школу за пять - семь - двенадцать и более километров. Квартировали у местных жителей. Сами варили себе постные щи, картошку «в мундире», ели молоко, овощи, спали на полатях.
Старшие классы были заполнены до предела. Учились в две смены. Вечером в школе зажигали керосиновые лампы. Наш 9 «А» класс помимо основных учебных дисциплин изучал ещё колёсны й трактор, а 9 «Б» - льнотеребилку. Механик Романов, человек добродушный, приветливый, ранее работавший в МТС, разжигал у нас интерес к профессии тракториста. Помню, как мы вместе с ним в морозный, ветреный день в поле, недалеко от деревни Пасынковы, откапывали из-под снега беспризорный, брошенный кем-то колёсный трактор, разбирали его, грузили узлы и детали на сани и отвозили в село. Там, возле кузницы, в гараже, вели сборку и ремонт трактора.
Директором школы в то военное лихолетье был И. Диканов, опытный, всесторонне эрудированный педагог, интеллигент старой русской закваски, эвакуированный то ли из Москвы, то ли из Ленинграда. Там он преподавал в каком-то институте. В армию его не взяли из-за плохого зрения.
Поблёскивая стёклами очков, он приходил в школу в непривычной для нас обуви - в ботинках с накладными блестящими голенищами. Но больше всего директор (он вёл также уроки истории) приковывал наше внимание своей эрудицией. Он-то и привлёк меня к выпуску общешкольной стенной газеты, а потом, по его подсказке, меня избрали её редактором.
-А не пора ли нам выходить на другую печать? - деликатно спросил он меня весной перед концом учебного года. -Разве не о чём писать в районную газету? Вон с каким увлечением ребята изучают сельхозтехнику!
-Так вы и напишите.
-Это будет не то. Лучше, когда инициатива исходит от самих учеников.
Я вырвал из тетради лист бумаги в полоску и, долго не раздумывая, написал, как старшеклассники нашей школы овладевают сельхозтехникой.
А между тем фронт требовал всё новых и новых людских подкреплений. И старшеклассники, семнадцатилетние подростки, мальчишки, по сути дела, один за другим уходили в армию. Одних призвали в 1942-м году, других - в 1943-м, а ребят 1927-го года рождения - в сорок четвёртом.
Летом сорок второго на тракторах удалось поработать, если память не изменяет, пятерым парням. Среди них были Герман Щепин, Лёва Молчанов, Юра Куковеров. Герман родом из деревни Большие Щепины попал в тракторную бригаду, которая обслуживала колхоз «Вторая большевистская весна». За лето заработал столько хлеба, что его хватило семье на целый год.
В то суровое, страшное время чаша весов воюющих стран колебалась то в одну, то в другую сторону. В своих прогнозах наше Верховное Главнокомандование не исключало возможности продвижения немецких войск в глубь России и предпринимало для его отражения необходимые меры.
Одна из них – строительство аэродромов в полосе территорий, примыкавших к прифронтовой зоне. Включалась в нее и Кировская область. Летом сорок второго такая стройка развернулась недалеко от города Кирова, на территории, где сейчас расположен аэропорт. Знаю об этом не понаслышке, не из архивных материалов, а видел все, что происходило, своими глазами.
В ту пору мне было шестнадцать лет. Я только что закончил девять классов Молотниковской средней школы. Вызвал меня в контору председатель колхоза Абрам Федорович Галкин.
-Мы думаем тебя послать на курорт, - сказал он. Добродушный, пожилой человек, он любил пересыпать свою речь шутками-прибаутками.
-Куда? – спросил я.
-Да недалече, под Киров. Целыми днями там будешь на улице, Свежим воздухом дышать, природой любоваться. И еще придется землю возить, не на себе, конечно, на лошади. От центральной бригады ты поедешь один, от Колпаченской поедет Алеша Устинов, и две подводы пойдут с Комаровщины. А командующим у вас будет… мельник. Знаешь его? Мужик строгий – у него не разбалуетесь. Харчишки с собой возьмите, корм для лошадей, по возику сена нагрузите. Да не забудьте деготь прихватить – оси смазывать. На скрипучей телеге ведь далеко не уедешь. Да и засмеют нас, молотниковцев. Смотрите, стройка эта важная. Ударная. Не подкачайте, большевики!
Так шутливо обращался и к взрослым, и к подросткам председатель, видимо, потому что колхоз наш назывался «Вторая большевистская весна».
Сборы были недолгими, и рано утром мы выехали на тракт. Приятно было ехать на свежем, только что заготовленном пахучем сене навстречу теплому дню, восходящему солнцу. Доехали до реки Моломы. Моста через нее тогда не было, и мы переправились на другой берег на пароме. Задержались тут недолго.
Но когда добрались до следующей переправы, через Вятку, у города Халтурина (теперь Орлов), ахнули – к реке, изогнувшись, протянулась длиннющая вереница повозок. И все ехали на строительство аэродрома.
-Постоим бывало, позагораем, - недовольно ворчал Колька с Комаровщины. – Вон сколько народу понаехало!
-Ну и что? – откликнулся Алеша Устинов. – Успеешь еще, наработаешься. Там не столько людей увидишь.
И впрямь, там, на стройке, словно муравейник кишел – такое скопление в одном месте людей, конных повозок (гужтранспорт, как тогда называли) я увидел впервые в жизни. Работали женщины, мужчины пожилого возраста, подростки, мальчишки лет четырнадцати-шестнадцати. И сельские жители, и горожане. Основным «вооружением» у них были лошадь и лопата. Да свои мозолистые руки. Ни бульдозера, ни погрузчиков, никакой другой техники не было.
Одни орудовали лопатами, снимали нужный слой грунта, загружали землей телеги, а другие отвозили ее за пределы стройки.
Довольно на солидном расстоянии отсюда не было ни одной деревни, где бы не квартировали участники этого строительства. А спали где? Кто на полу, кто на полатях, а кто и на улице, на охапке сена, рядом с лошадями. Питались очень скудно. А работали, не жалея сил. Для фронта, для победы…
Осенью сорок третьего меня призвали в армию, и я не знаю, использовался ли военной авиацией построенный нами аэродром или нет. Знаю лишь, что эта площадь впоследствии пригодилась для нынешнего Кировского аэропорта.
1994. Май

ХОРОШО БЫ НЕ ВОЕВАТЬ В НОВОМ СТОЛЕТИИ!

В последний день минувшего столетия Леониду Николаевичу Малюгину, фронтовику, отличнику потребительской кооперации, много лет отдавшему подготовке кадров для нее, исполнилось 75 лет.
Вспоминая свое житье-бытье, он сказал улыбаясь:
-Тот день, когда появился на свет божий, я, конечно, не помню, но моя мать не раз вспоминала его. Надо же – в канун Нового года! В избу к нам пришли родственники, соседи. Отец, деревенский острослов и гармонист, угощал их, а потом развел меха гармошки. «А ну, - крикнул, - гуляй, веселись, Монастырь! (так называлась наша деревня). Новый же человек народился, да и новый год наступает».
-Это было давно. А что вы, Леонид Николаевич, думаете о наступившем новом столетии?
-Очень бы хотелось, чтобы мы, ветераны, а главное – наши дети и внуки, в этом столетии не испытывали тех страданий и невзгод, которые выпали на долю народа в прошедшем веке. Не надо брать в двадцать первый век антинародные реформы, разгул преступности, вражду, войны…
А что такое война, Л.Н. Малюгин видел своими глазами, пережил все это, прочувствовал в те далекие сороковые годы. После окончания Второго Ленинградского пехотного училища в Глазове по сокращенной шестимесячной программе его в июле 1943 года вместе с такими же семнадцатилетними парнями направили на фронт. Вчерашние курсанты стали рядовыми автоматчиками, участниками Орловско-Курской битвы, а затем освобождения Белоруссии.
-При подходе к передовой линии мы увидели перед собой сплошное зарево пожарищ по всему фронту, - рассказывает он. – Ночью окопались, подготовились к предстоящему наступлению. На рассвете наша авиация начала бомбить вражеские позиции, затем была задействована артиллерия. Подошли танки, и мы, взобравшись на них, устремились вперед. При подходе к траншеям врага на ходу спрыгивали с танков, действуя автоматами. Противник не выдержал нашего натиска и отступил. После этого боя меня перевели во взвод связи. Я стал обслуживать телефонную связь командира роты.
Л.Н. Малюгин быстро освоил и эти обязанности. Особо врезался ему в память бой на берегу реки Сошь, где силами батальона был захвачен небольшой плацдарм.
-Ночью гитлеровцы окружили нас, и мы организовали круговую оборону. Было страшно, но никто не дрогнул. Немцы девять раз атаковали наши позиции. И каждый раз мы поднимались в контратаку и отбрасывали врага. Утром к нам подоспело подкрепление, и кольцо окружения было разорвано.
-Кстати, вы смотрели кинофильм «Батальоны просят огня»? – спросил меня Леонид Николаевич. – Так вот подобная ситуация произошла и с нашим батальоном. На плацдарме на берегу Березины.
-Это когда?
-В начале февраля 1944 года. Преследуя противника, мы продвигались вперед на 50-70 километров в сутки. В ночь на 1 февраля с трудом преодолели по тонкому льду реку Березину, атаковали немцев и заняли плацдарм. Силы были неравные. Под натиском противника нам пришлось несколько отступить. Обстановка осложнялась. Вдруг прекратилась связь с соседней ротой – где-то разорвало телефонный провод. Восстановить связь было почти невозможно, так как открытая местность была под непрерывным обстрелом противника.
Я добровольно взялся восстановить ее. Что пережил, пробираясь к разорванному проводу, трудно передать словами. Когда вернулся, командир батальона удивился, что я остался жив. Низ моей шинели был в клочья испрострелян пулями. За то, что выручил подразделение, комбат обещал представить меня к ордену Красной Звезды. Но 4 февраля он погиб от прямого попадания вражеского снаряда.
Обстановка в батальоне была критической. Нас не поддерживала ни авиация, ни артиллерия. Даже минометы бездействовали, так как не было мин. В каждой роте осталось в живых по 15-18 солдат.
6 февраля вражеский снаряд попал в нашу землянку. Накат из бревен не выдержал и рухнул на нас. Командир роты погиб. Меня откопал и вытащил из земли Михаил Прокашев, кировчанин, с которым мы были вместе в военном училище и на фронте. Я был ранен двумя осколками снаряда. После шестимесячного лечения в госпитале демобилизовали.
Леонид Николаевич и на трудовом фронте чувствовал себя солдатом. Был умелым воспитателем молодежи, всегда внимательным и доброжелательным. Работал и военруком в школе, и преподавателем кооперативного техникума. Пятнадцать лет возглавлял Кировское кооперативное профтехучилище. За эти годы оно подготовило для потребительской кооперации области сотни кулинаров, продавцов, бухгалтеров, заготовителей мехового сырья. Котельничане старшего поколения помнят его и по работе в райкоме партии.
Ратные и трудовые заслуги Л. Малюгина отмечены орденом Отечественной войны 1-й степени, медалями «За отвагу», «За трудовое отличие» и другими наградами.
А увлечения? Их много у Леонида Николаевича. Играет на гармони и баяне. Отец-то у него как, бывало, заиграет на гармони – вся деревня сбегается. Вот сын с детства и пристрастился к этой игре. Еще увлечен рыбалкой. И летом, и зимой жить не может без нее. А как наступает грибная и ягодная пора, он с женой Тамарой Николаевной чуть свет отправляется за лесными дарами. Усердно занимаются они и огородными делами.
2001. Февраль

БРАТЬЯ – ФРОНТОВИКИ

В тот сентябрьский день в зале Детского центра культуры, размещенного в трехэтажном здании на Верхней площади города, сидели не ребятишки, а дедушки и бабушки, пенсионеры, делегаты районной отчетно-выборной конференции ветеранов. Они вели заинтересованный разговор о своих делах и нуждах, с болью и тревогой говорили о нашей державе, еще в недалеком прошлом могущественной, а теперь униженной, ограбленной, обнищавшей стране, о том, как тяжко, невмоготу стало жить честному, простому люду, особенно одиноким, больным, беспомощным старикам.
В том разговоре принял участие и гость котельничан – председатель Кирово-Чепецкого районного совета ветеранов Геннадий Федорович Гребенев. Корни у него наши, котельничские, - родом он из деревни Криницыны Макарьевского сельского округа.
-Я рад, что меня пригласили на вашу конференцию, - сказал он. – Здесь я встретил своих старых друзей Н.Г. Захарова, К.П. Кокоулину, других товарищей, с которыми давно знаком.
Выступил на конференции и его старший брат, Александр Федорович Гребенев, председатель Макарьевской ветеранской организации. Я не знаю, схожи ли братья по характеру, своим способностям, но внешнее сходство, безусловно, есть – это бросилось в глаза не только мне. И что еще общего у них, так это то, что оба участники Отечественной войны, тот и другой учителя-историки по профессии.
Но судьба, она ведь неумолима – каждого их них вела по своей дорожке. И надо же… Геннадия живого увековечили в скорбном списке на памятнике воинам-землякам, погибшим в годы Отечественной войны.
И занесли его имя в «Книгу Памяти». С А.Ф. Гребеневым мы сидим в здании администрации Макарьевского сельского округа, листаем страницы пятого тома «Книги Памяти».
-А вот она, запись о моем брате, - говорит Александр Федорович, остановив скользивший по странице палец. – Гребнев Г.Ф. Да не Гребнев же, а Гребенев. В нашей деревне Криницыны одна наша семья была с такой фамилией. Ошибочка тут небольшая, опечатка. Ну да ладно, читаем дальше: «1924 года рождения, из д.Криницыны, призван Макарьевским РВК, красноармеец, ездовой 1 гв. ОМП, пропал без вести 29 октября 1943 года».
-А он не пропал, нашелся.
-Да, живой остался. Геннадий был ранен. Но подобрали его солдаты другого полка и отправили в госпиталь. А в своей части брата потеряли, записали в число без вести пропавших, о чем сообщили и в райвоенкомат, и родителям нашим. Запись об этом, видимо, была и в сельском Совете.
В 1946 году Геннадий вернулся домой. Учился в учительском институте, затем – в педагогическом. Работал директором Парюгской семилетней школы, Просницкой средней в Кирово-Чепецком районе, там же заведовал районным отделом народного образования. А я продолжительное время жил в посёлке Заречном. И никак не думал, не подозревал, что здесь, в Макарье, могут Геннадия занести в «Книгу Памяти» и в список на памятнике воинам-землякам.
-В этой книге я вижу много погибших земляков по фамилии Криницын…
-Криницыны жили и в Макарье, и в Красногорской, и в других деревнях. Ну, а в нашей деревне почти все, за исключением двух семей, носили эту фамилию. Деревня была большая, если мне память не изменяет, 38 домов в ней стояло, школу свою, начальную, имела. Я хорошо помню всех криницынских мужиков и парней, не вернувшихся домой…
Направляемся к памятнику. Впереди по улице, запорошенной свежим пушистым снежком, идет, опираясь на палку, Александр Федорович. Я гляжу на него и думаю: «Кажется, еще недавно ходил без палочки, бодро так, размашисто…» И, как бы угадав мои мысли, он говорит по пути:
-Ноги уже не те стали. Отбегали. В июне сорок третьего на Орловско-Курской дуге меня контузило. В зенитно-артиллерийском полку я связистом был, командовал отделением во взводе управления. Отдохнул на переформировке, оклемался от контузии и снова – на передовую. В октябре того же года под Белой Церковью, на Украине, был тяжело ранен в ногу. Семь месяцев валялся в госпиталях: в Воронеже лежал, в Иркутске. В 23 года стал инвалидом… Старые раны теперь напоминают о себе, да и годы - скоро 77 стукнет.
Подошли к памятнику. Тихо тут в сквере, в стороне от дороги. На голову и плечи воина-победителя падает снег, как бы набрасывая на него белую маскировку. На гранитной доске высечены фамилии жителей Макарьевского сельсовета, погибших в годы войны. Их более ста… Бобровы, Головнины, Криницыны, Логиновы, Мочаловы, Тарасовы, Худяковы, Юферевы… Среди них и Гребнев Г.Ф.
-Только, видите, одной буквы тут не хватает, - кивнул Александр Федорович. – Каждый год 9 мая здесь собираются жители села и всей округи на митинг, посвященный Дню Победы. Священный это праздник, со слезами на глазах.
С моим собеседником я не раз встречался и раньше, когда он работал председателем колхоза и директором овцесовхоза. Знаю, что в Котельниче он окончил учительский институт и был направлен на работу в Коми АССР, в одну из школ Усть-Куломского района. Учительствовал там недолго – один учебный год. Уже шла война и, поскольку в республике был острый дефицит учительских кадров, призвали молодого учителя в армию не в разгар учебного года, а после окончания его, в июне 1942 года. Осенью следующего отвоевался, лежал в госпиталях. После лечения старшину Гребенева признали негодным к строевой службе.
Летом сорок четвертого вернулся в родные места. Работал директором Шалеевской семилетней школы. Налаживая деловые связи с сельской властью, познакомился с девушкой Клавой, секретарем Киселевского сельсовета. Приглянулась она ему, и в победном сорок пятом они стали супругами. Потом А.Ф. Гребенев недолго, один год, выполнял обязанности директора Куринского детского дома. В начале 50-х годов редактировал Макарьевскую районную газету «Красная заря», затем заведовал отделом пропаганды и агитации райкома партии, работал секретарем райкома по зоне Верхне-Куринской МТС.
-Но, пожалуй, наиболее памятным, переломным в моей жизни был переход на работу в колхоз. В то время, - вспоминает Александр Федорович, - был взят курс на объединение мелких колхозов в крупные хозяйства. В 1958 году семь хозяйств нашей зоны, экономически слабые, с бедными, истощенными сельхозугодьями, объединились в один колхоз имени Свердлова. На бюро обкома партии, когда меня утверждали в этой должности, я сказал: «Я ведь не специалист сельского хозяйства, я – учитель, вряд ли сумею поднять на ноги такое слабое хозяйство». «А зональным секретарем работал? – спросили. – Работал. Потянешь и колхоз. Помогать будем. Не боги горшки обжигают».
Вот так меня «окрестили», благословили, и проработал я там 23 года, в том числе семь лет председателем колхоза и шестнадцать директором овцесовхоза «Вагинский». Встречались на пути и немалые трудности, и проблемы, и не всегда все ладилось, но хозяйство год от года набирало силу, уверенно шло по пути специализации – развития овцеводства.
-На склоне лет мне больно видеть, как то, что мы так кропотливо создавали, налаживали в сельском хозяйстве, сейчас разрушается, приходит в плачевное состояние, - с горечью говорит Гребенев. – Тут и там «гуляют поля», зарастают сорняками, под нож пускается маточное поголовье коров, свиней. Почти исчезло овцеводство.
А ведь не так давно в годовом обороте нашего совхоза было около четырех тысяч овец вятской тонкорунной породы. Наша шерсть шла даже для нужд космонавтики. Немало продавали и баранины. Улучшится ли скоро обстановка на селе? Вряд ли. Надо менять курс реформ.
-Бываете ли в деревне Криницыны?
-Бываем. Там и по сей день стоит старенький отцовский дом. Постарела, изменилась деревня – всего семь домов в ней осталось.
-Вас двое, братьев?
-Нет, есть еще брат – Валентин. Инженер лесного хозяйства. Живет в Кирове. И сестра есть – Нина. Учительница. Далеко уехала от родных мест – в Хабаровский край. А детей у нас с Клавдией Степановной двое – сын и дочь. Валерий – исполнительный директор Кировского инженерного центра «Экопрогресс», Лариса – журналистка, ответственный секретарь районной газеты в городе Заозерном Красноярского края. Она сибирячка теперь.
А мы, старики, вот уже десять лет живем в селе Макарье.

МАРШАЛ ЖУКОВ ЗАВЕЩАЛ

В июле 1981 года мне довелось взять интервью у дочери прославленного полководца Великой Отечественной войны, Маршала Советского Союза Г.К. Жукова Маргариты Георгиевны, доцента Московского металлургического института, члена Военно-патриотического общества при Центральном музее Вооруженных Сил СССР, лектора Всесоюзного общества «Знание».
Она приезжала в нашу область, чтобы встретиться с молодежью, в частности, с молодыми животноводами сводного комсомольско-молодежного отряда в Даровском. Гостья из Москвы предала им фотопортрет Г.К. Жукова, его завещание молодому поколению, фрагменты из выступлений и воспоминаний, историю открытия малой планеты, названной в честь Маршала, барельеф полководца.
Выступая перед населением, Маргарита Георгиевна, естественно, говорила и об отце, особо выделяя его завещание бережно и внимательно относится ко всему, что связано с Великой Отечественной войной. Думаю, что некоторые выдержки из интервью, которое она тогда дала для областного радио, будут интересны и для читателей нашей газеты:
«Больше всего в жизни мой отец дорожил тем, когда его называли солдатом-маршалом. И в своей книге «Воспоминания и размышления», которая посвящена советскому солдату, он в общем-то мало пишет о себе.
Комсомольцам Даровского сводного отряда молодых животноводов я передала один неопубликованный документ – фронтовое письмо отца. Находясь на фронте, он написал мне пожелание, которое невозможно оставить только для себя, своих детей и внуков. В нем содержаться такие строки, что мне захотелось с ними познакомить ребят – бойцов сводного отряда молодых животноводов, которым сегодня нелегко. Вот отрывок из этого письма: «Пусть тебя не угнетает тяжелая жизнь. Наоборот. Тяжелая жизнь – лучшая школа жизни. Тот, кто перенесет тяжелую, а не избалованную жизнь, тот всегда будет господином своего положения, а не рабом. В детстве я редко видел радостные дни. Но такая жизнь меня многому научила и закалила, как солдата нашей Родины. Без этого я вряд ли был бы стойким солдатом и опытным полководцем».
Вот обратите внимание на дату: это письмо Георгий Константинович написал 1 сентября 1944 года, в тот день, когда начинается учебный год у детей. И вот здесь еще одно интересное место: «Что касается твоего пути после школы, то обдумаем после 9 класса. А сейчас, детка, учись хорошенько».
ЃcЯ очень благодарна отцу за то, что он нас так сурово воспитывал, так же, как и воспитывала его жизнь, воспитывала партия. Он считал, что все лучшее, что в нем есть, должен отдать людям, и свой долг понимал, как долг коммуниста, который до конца должен отдать партии и своей работе.
Георгий Константинович оставил свое завещание молодым людям о бережном отношении ко всему тому, что связано с Великой Отечественной войной. Он говорил: Особо важно помнить, что среди нас живут воевавшие люди.
Относитесь к ним с почтением не только в те дни, когда они с орденами приходят поговорить с вами. Не забывайте о них в сутолоке жизни: на вокзале, в приемной по житейским делам, в поликлинике, в автобусе и в семье.
Помните: редкий из воевавших не ранен, и почти все они лежали в промерзших окопах, случалось, по многу дней не видели горячей пищи, по многу ночей не спали.
Бывший солдат не станет вам жаловаться – не та закваска характера. Будьте сами предупредительны. Относитесь к ним чутко и уважительно. Это – очень маленькая плата за все то, что они сделали для вас в 1941-1945 годах».

1988. Февраль.

---------------------------------------------------------------

По вопросам публикации произведений в изданиях серии «Библиотека котельничской литературы» и их распространения обращаться по телефонам в Котельниче: (83342) 4-09-74, 4-22-51, 8-919-500-69-13. Е-mail:tolya_v@mail.ru